Пока я разговором успокаивал служанок и подшучивал над Чайкой, погоня вернулась. Судя по лицам Карла и Ригера, что-то пошло не так. А что там у парней за тела на крупах коней? Ясно, не просто тела, а мёртвые тела, трупы.
— У них там в проулке лошади были. — хмуро говорит милорд Монский. — Пока мы продрались между стенами и перегородившей нам дорогу фургоном, они успели уйти достаточно далеко. На третьем отсюда перекрёстке их расстреляли из арбалетов и добили кинжалами. А там сразу пять улиц расходятся. Там заборы и склады. Ни одного свидетеля. Куда могли уйти их убийцы не у кого спросить. В общем так. Тут должен королевский сыск разобраться, а пока надо трупы допросить. Я могу, Степ.
— Я тоже. — киваю.
Чёрта с два мы чего у этих тел выпытаем, иначе их бы не бросили. Но, как говорится, попытка — не пытка. Королевский сыск? Почему мне от упоминания о нём хочется саркастически рассмеяться?
— Нужно возвращаться, ваше преподобие. — говорит Ригер.
Боится, что я, наплевав на произошедшее, отправлюсь дальше на Цирковую площадь? Зря, если так.
— Да. На сегодня нам веселья хвати, я думаю. — соглашаюсь и подхожу к своему коню.
А куда мне было их ещё везти? Своего-то подворья у меня в столице нет. Поэтому трупы покушавшихся на меня придурков мы доставили с собой в прецепторию. Весёленькая у нас прогулка получилась. Жаль, короткая совсем.
Что тут поднялось, какой переполох, даже представить себе не мог. Нет, мог, но не в таких масштабах. На прецептора, виконта нашего Николая Гиверского, страшно смотреть — гнев на тех, кто едва не лишил его род возможности спасения, страх за мою скромную персону, стыд за то, что не он меня уберёг — все эти эмоции читаются на лице, когда он с виконтом Филиппом прибежал — реально, прибежал, я сам вначале своим глазам не поверил — к конюшне, возле левых ворот которых мы скинули три трупа несостоявшихся убийц.
Оба главных инквизитора — и бывший, и нынешний — появились в сопровождении более десятка моих коллег, включая и аббатису Веру, борасскую настоятельницу. Им-то, аббатам и прелатам, чего понадобилось? Просто поглазеть?
Ну, смотрите, вот он я, вот мои люди, вот трупы, тут кони, вон двое рабов-конюхов. Девка какая-то заполошная, бежала с кухни с помоями в хлев, да застыла, раскрыв рот.
Скорость распространения информации конечно удивительная. Ведь и четверти часа не прошло, как мы вернулись и решали, куда нам оттащить для допроса мертвецов, а уже толпа собралась.
— Степ. — начальник, старик-стариком, а так сжал моё плечо, что того и гляди ключицу раздавит. — Как же так?
— Сам не знаю, ваше преосвященство. — пытаюсь высвободиться из его тисков, да куда там. — Ехал, никого не трогал, и тут бамс. Мой охранник и амулет спасли. Вот, хочу сейчас мертвяков допросить, может скажут что-то дельное.
Наверняка это будет мартышкин труд. Покушение явно не дураки планировали, и, обладай троица стрелков хоть какой-то опасной для организаторов моего убийства информацией, чёрта с два мне бы их трупы достались, во всяком случае, с не отрубленными головами или неотрезанными языками. Но, как говорится, попытка не пытка. Идеальных планов не существует. Вдруг мои враги на чём-то прокололись, и я смогу чего-нибудь дельного выудить?
— Допросить действительно надо. — шагнул вперёд Филипп Бианский. — И чем быстрее, тем лучше, пока мозг не разрушился. Ты сам сможешь, милорд, или мне послать за моим магом-дознавателем?
— Сам. — киваю.
Обойдусь без помощи Карла. Он и правда нашёл вариант некромантического плетения, в котором используются лишь те оттенки, что имеются у моего вассала. Вот только там светло-фиолетовую нить надо вплетать аж пять раз. На ожидания её восстановлений уйма времени уйдёт, а ждать некогда.
— Тогда, — инквизитор поворачивается к рабам. — Эй, скоты, где там ещё ваши? Берите и несите. — показывает на трупы и объясняет мне: — Не здесь же их поднимать?
А я что? Я согласен. Киваю.
Прецептор наконец-то разжал свою хватку, синяк там точно будет. Ну, ничего, исцелю, я же теперь не овощем в онкологической палате пребываю, а сам себе лекарь.
— Братья, — мой шеф оборачивается к собранию аббатов и прелатов. — Встретимся на обеденной трапезе.
Да, да, идите уже, успеем познакомиться. Обстоятельства покушения никто от вас скрывать не станет, и так поди уж весь город об этом говорит. Не думаю, что в Рансбуре каждый день пытаются пришпилить стрелой члена высокого аристократического рода как бабочку на булавку.
Теперь знаю, что подземелья прецептории являются, пожалуй, главным приютом юдоли и скорби, именно здесь находятся пыточные и тюрьма нашей святой инквизиции. Во всех государствах континента так.
Само собой, жечь трупы несостоявшихся убийц калёным железом, ломать им кости или рвать ногти смысла не было, они и так всё скажут, поэтому тела принесли в одну из комнат самого верхнего яруса тюрьмы, где обычно весьма вежливо, ну, поначалу, допрашивали благородных дворян, подозреваемых в ереси или поклонению тёмным культам.
