Болтовню Виталия и откровенно льстивые речи Рона не особо-то слушал, больше улыбался и кивал новым знакомым — министру торговли графу Арижскому с его очаровательной супругой и диосскому посланнику барону Ольстендару, ухаживающего за уже хорошо так пьяненькой виконтессой Памелой Ютанской, второй статс-дамы двора, которых мне сегодня представил вице-канцлер и кто оказался с нами за одним столом.
Республика Диос находится от нас на противоположном краю Итерики, хотелось бы, конечно, пообщаться с бароном, да обещал ведь Берте с ней потанцевать. Ладно, впереди ещё два дня торжеств, успею поди.
Повечерело, и опустившуюся темноту разгоняют лишь конусы света от фонарей. Зато на танцплощадке ярко будто солнечным днём, это работают активированные по углам и направленные в центр магические артефакты, дядя Митрий со своими помощниками позаботился обеспечить праздник.
— Поели, теперь можно и опять потанцевать. — зову с собой приятеля. — Как думаешь, — спрашиваю, когда мы направились к плацу. — чего здесь забыл посол Ольстендар? Ему же к нам добираться пару месяцев, если морем через империю или Дармиг, сушей вообще года полтора бы ехал.
Карл на мой вопрос лишь пожал плечами. Действительно, нашёл, кого спросить, моего друга только прелести Джессики и других красоток интересуют. Ладно, к своим вассальным обязанностям он относится весьма достойно, зачем на человека наговаривать? А вот интересом к окружающему миру он себя не обременяет, как и большинство людей. Степ, до того как я занял его тело, тоже не любопытствовал на тему происходящего за пределами неллерских стен, по географии имел очень слабые оценки.
Танцплощадку мы обошли по краю, и наше появление тихо улыбающейся своим мыслям Берте оказалось неожиданностью.
— Милорд? — вскинула она лицо.
— Я же обещал. — протягиваю руку.
Здесь я примечаю картину, обратную той, что видел возле принцессы. Там юноши завидовали мне, здесь девы недовольно смотрят на миледи из Новинок. Дуры, вы же в большинстве своём мне в мамы годитесь, ну, хорошо, в молодые мамы, и не просто мне, а мне нынешнему. Но, всё равно, к кому ревнуете-то? Берту я не отпускал, пока не протанцевал с ней три круга. Девчонка счастлива, я доволен, к чему грустные мысли о скором расставании?
Будем с ней переписываться, она научилась уже складывать буквы в слова, а слова в предложения. Грамматика тут не сложная, вроде украинской, как слышишь, так и пишешь, а со знаками препинания скоро разберётся. Ничего страшного, писать резолюции вроде «казнить нельзя помиловать» ей вряд ли вскоре придётся.
Рассчитываю в конце лета с нашими монастырскими товарами снова навестить столицу, мне ведь в целом понравилось здесь. С Бертой, надеюсь, тогда будем видеться ежедневно. На конклаве засиживаться не придётся, а прецептор Наказующих Ульян к тому времени успокоится и позабудет про несостоявшуюся свою сестру по ордену. Штирлиц вон двадцать лет с супругой не встречался, пока ему её в кафе Элефант не привели, и ничего, смогли они как-то же сохранить любовь и верность друг другу.
— Спасибо. Спасибо, Степ. — сказала моя жгучая брюнетка, когда я поклоном обозначил, что наше время на сегодня расставаться уже пришло.
— Ну, вот, а то всё ваше преподобие, да милорд. Завтра с тебя ещё три танца, не забыла? И послезавтра.
Проводив взглядом удаляющуюся тростинку фигуры Берты, отправился приглашать баронету Бритни. Весьма информированная особа, и дружеские отношения с ней не помешают, к тому же, она мне вполне симпатична.
Мы с ней завершили второй танец, когда вышедший на центр плаца глашатай с голосом бегемота громко провозгласил, что сейчас начнётся салют.
Толпа аристократов, словно покупатели советского гастронома при появлении на прилавке какого-нибудь дефицита, ломанулись в глубь парка и к озерцу. А возле меня тут же рядом оказался милорд Монский, оставивший прилипшую к нему как банный лист к заднице виконтессу Мирту, ещё одну фрейлину Хельги.
— На пруд или в парк? — спросил он.
— А чем тебе здесь не нравится? — оглядываюсь и вижу указанного мне Люсильдой слугу, тот в паре с ещё одним лакеем собирает использованную посуду с оставленного первым министром и его семьёй стола. — Отличное место, опустевшее. Усложняет задачу врагам, упрощает нам. Готовься. При первом же залпе фейерверка начинаем плести атаки. Я попробую начать с воздушной воронки. Вдруг эти двое — ты понял, про кого я? — кинуться вместе, я их сразу обоих и прихлопну.
— Если на них амулетов нет. — угрюмо ответил друг. — Что вряд ли.
— Вот. Ты следом по ним же ударишь своей молнией, я добавлю водный аркан. По любому, пробьём. Будем исходить из того, что Люська угадала правильно, и этот длинный среди них главный. А значит самый опасный. И напарник его такой же. Остальных придётся мечами встречать. Надеюсь, гвардейцы за нас вступятся.
— Если не будут в небо пялиться.
— Ну что ты заладил «если, если»? Справимся тогда сами. И потом, Карл, они же не воины, в самом-то деле. Обычные душегубы, только с амулетами невидимости. Привыкли бить исподтишка, да в спины. Мы их мечами как псов шелудивых покромсаем.
