Не лукавлю, действительно не досадую по поводу короткой задержки, я и сам оказался не готов к поездке, всё собирался дополнительные магические защиты сделать, да доселе не собрался. Придётся своих одарённых монахов отвлекать от дел, пусть займутся амулетами вместе со мной, а там уж, когда проводят, тогда продолжат свою работу. Понятно, в моих эпистолярных трудах тоже наступает перерыв, что ожидаемо. Зато сделал дополнительные артефакты против стрел и болтов. У меня теперь не только унтер-офицеры, но и весь взвод лейтенанта Ромма ими будет обеспечен. Солдатам милорда Герберта к отъезду тоже достанется десяток таких. В пути магию не брошу, но там больше пойдёт под замену развеявшихся амулетов.
На обед к милорду Джеку направляюсь под отводом глаз в сопровождении Карла. Где остановился вождь распавшегося мятежного войска, я уяснил, не заблужусь. За мной попыталась увязаться Котька, пришлось вручить её вернувшимся с милордом Монским из Готлина Юльке и Ангелине. Кстати, на моих пушистых друзей ни невидимость, ни отвод глаз не действуют. На собак действуют, на них нет.
В обители царит суматоха, подготовкой к отъезду занимается не только кавалерийско-егерская рота, остальные обитатели монастыря тоже в той или иной мере задействованы. Возле ворот и под самой аркой и вовсе настоящая толкучка. Тут не только движение повозок и ослов с вьюками, но и много девиц или тёток, которые пришли прощаться со своими друзьями, отправляющимися в поход с аббатом Степом. Многие мои вояки предпочитают поселковых подруг монастырским прачкам, кухаркам, ткачихам или скотницам и птичницам.
Милорда Карла, капитана моей личной дружины, естественно, все тут знают, даже совсем недавно прибывшие паломники, и даже при том, что он идёт пешком в гордом одиночестве — ну, так выглядит для окружающих — не мешает его заметить и освободить дорогу.
— Кирилл, — обращается он к одному из егерей, кажется, из взвода Герберта Вилкова. — Успокой её. Чего она ревёт, будто на войну провожает, а не в столицу.
На плече солдата, высокого и ладного парня, рыдает молодая девушка, почему-то испуганно посмотревшая на командира своего возлюбленного. Как по мне, так для девицы гибель этого красавчика ничуть не трагичней, чем если он в Рансбуре или по пути где-то найдёт себе невесту. Так что, её горечь расставания вполне объяснима.
— Да говорю уже, капитан. — улыбается Кирилл. — Не слушает. Мне уже пора, Галия, — говорит он девушке. — Лейтенант ругаться будет, если опоздаю. Накажут. Вечером загляну к тебе.
По моему настоянию после прошлой осады расстояние между стеной монастыря и первым рядом домов увеличено до полутора сотен ярдов, то есть, почти в два раза. Использовать здания поселения в качестве укрытия для лучников и арбалетчиков у следующего нашего врага не получится. Надеюсь, что при мне следующего и не будет, всё же урок нападавшим я преподал очень хороший. До сих пор в придорожных трактирах и постоялых дворах байки о тех событиях ходят, не сильно-то и приукрашенные.
Дорога от ворот до поселения с обеих сторон забита лоточниками. До сувениров тут не додумались, но и без того мелким ремесленникам, пекарям и торговцам есть что предложить страждущим паломникам, да и обитателям монастыря.
Тут и различная выпечка, и зелень, и фрукты, и изделия из бронзы или керамики, ткани, одежда, ножи, посуда, деревянная, лыковая и кожаная обувь, кстати, уже встречается сточенная на левую и правую ноги раздельно, травяные сборы, зелья и алхимические препараты, и всё это дороже, чем в поселковых трактирах, лавках и магазинах.
— Капитан, угощайтесь, угощайтесь. — торговка пирожками пытается подкупить моего вассала, протягивая два расстегая.
— О, благодарю. — не отказывается тот.
— Аппетит испортишь, — мы прошли дальше, и я не могу сдержать зависть, меня-то невидимого не угостили.
— Я бы поделился, да на меня все пялятся, сразу же обнаружат со мной хозяина здешних мест. — усмехнулся милорд Монский, не переставая поедать угощение.
Гад такой, даже не скрывает удовольствия. Остаётся только слюнки глотать и надеяться, что Джек не поскупится на угощение для своего спасителя и в некотором роде покровителя.
Ничего себе, кого я вижу. Барт Итров, скототорговец из Верции, тот самый, чью дочурку я исцелил, и у кого имеются хорошие связи в портах республики. Видать, дело есть. Что ж, вечером поговорим. Успел застать меня на месте.
Улица доходных домов идёт перпендикулярно главной, именно перпендикулярно, а не просто пересекает. После войны тут всё отстраивается по утверждённой мною лично планировке. Никаких тебе закоулков, расходящихся в сто сторон от площадей улочек и прочей средневековой запутанности. Сколько у меня здесь уже народа проживает на постоянной основе? Тысячи две-три или больше? Впору перепись проводить, да пока её будут делать, народа ещё прибавится.
