Тут же при стечении народа, я держал речь, если вы помните, я когда-то был комиссаром дивизии, недолго, но был. Вот я и высказался (точнее высказывался, аж полчаса) о любви к Родине, о намерениях гитлеровцев. Рассказал о концлагерях, об истреблении евреев и цыган, короче просто просветил людей, а потенциальным предателям (если таковые еще остались) описал будущее полицаев и т.д.
Как и сказано было ранее, лишь четверо из полицаев, оказались запачканными в крови окруженцев и евреев, остальных эти четверо загнали для толпистости полицай-банды.
Потом мы пошли вон из села, а сапер, красноармеец Горбушкин, взорвал красиво мост, пусть немцы вброд переправляются, а мы ушли дальше. Правда тут Нойер (теперь уже вовсе не Шрайбер) рассказал о том, что их группой, при выдвижении на мост, в лесу, были задержаны четверо парней и девчонка. У ребят есть оружие: три немецких автомата, один пистолет и три гранаты, видимо партизаны-самоучки или мстители-добровольцы.
- Ну, что ребята, кто вы такие?
- Пошел ты, сволочь полицайская.
- Алло гараж, какой я к дьяволу, полицай? Я капитан Красной Армии Любимов.
Ребята лежали связанными в лесу, и потому понятия не имели, что мы сделали с гитлеровской охраной моста. Потому быковали, и играли в молодогвардейцев, правда играли всерьез, они же думают я полицай, ну или "доброволец" фашистский.
- Ребята, расслабьтесь, мы не фашистские холуи, мы из ДОН-16.
- Вы из ДОН? - и сразу у ребят (трех парней и девчонки) засияли улыбки, яркостью соперничавшие с Солнцем, Вегой, Сириусом, Бетельгейзе, Альголем и всеми звездами мира.
- Слушайте, а не вы случайно "черные партизаны", - спрашиваю я, рассматривая маски с прорезями ребят. Ну не совсем маска, как у спецназовца, а скажем накидка с прорезями для глаз.
- А вы чем докажете, что вы из ДОН?
- А вот чем, - "достаю из широких штанин" тугамент, - смотрите, - показываю документ выданный Семеновым (автор Ашот), там черным по белому написано:
"Удостоверение. Выдано командиру ПРБ ДОН-16 НКВД СССР" и т.д., а внизу подпись; "Комдив ДОН-16 СССР И. Р. Семенов" А сверху подписи Романыча печать. Ребятня прониклась.
- Да, "черные", это мы.
- И что сподвигло вас? Да и не мешало бы представиться.
- Иван Максюта, Василь Яремко, Янек Старицкий и Рита Баренбойм.
- Рад знакомству, и все-таки, почему "черные партизаны", чем вам насолили полицаи и их хозяева?
Тут, девушка, ну та, что Рита Баренбойм, заплакала, и Бусинка повела ее к воде, а Василь начал рассказ.
- Мы товарищ капитан с Ритой любим друг друга.
- Хорошее дело, но причем тут полицаи?
- Да они ее родителей и братьев убили, а Ритка с Васькой в то время гуляли по лесу, - не вынесла душа поэта, то есть Ваньки Максюты.
- Понятно, значит, вы решили мстить?
- Нет, мстить решила Ритка, а мы решили ей помочь.
- А маски зачем, ну для чего?
- Сперва они были для нашей неузнаваемости, а потом мы поняли, что полицаи боятся не столько нас, сколько наших масок. Они и обозвали нас черными "партизанами".
- Ну, ребятки, вы вчетвером напугали целый район, если раньше говорили о нас и боялись полицаи нас, то теперь вас боятся гораздо больше. Предлагаю вам, идти с нами, и воевать с фашистами и полицаями, согласны?
Еще бы они не согласились, это ж мировые парни, то есть ребята.
- Да.
- Да.
- Да.
- Да.
Стало в нашем батальоне на четыре души больше, правда души попались неопытные да юные, зато ну очень решительные, да смелые. Вот только с транспортом у них не вась-вась, ни лошадей ни велосипедов. Ничего, где-нибудь отберем, у фашистов тех же, или у полицаев.
А пока, ребятишек посадили на коней, что тащат пушки, временно кони могут потерпеть, да и детки не особо упитанные.
Таким образом, мы шли до вечера, уходя на северо-восток от Ласкевичей, скоро вынырнем из под-пространства (из лесу вестимо) и снова фашистам бумбараш устроим.
А уж когда наступила тишина, чего это со мной, темнота, конечно, мы устроили привал, поели свеженького, селяне одарили яйцами, сметаной, хлебом ржаным да колбасами. Не все стрескали, еще и на утро осталось, у Бусинки в объятьях, эту ночь провела Рита, а я ночевал в обнимку с шинелью.
Я встал рано утром, то есть я думал, что встал рано, а оказывается почти все уже на ногах. Ну что, первым делом пробежка, нет сперва мордомывство, потом пробежка. Хорошо было делать "пробежки" с Машей по утрам, но нет тут мАши, да и как тут "пробежишься"? Вокруг люди.
Потом завтракаем, ну и сразу планируем день:
- Ну, Михась, что сегодня "натворим", какие тут поблизости села-кишлаки?
