Скачем (какая уж скачка, колупаем по грязи) с Аней.
- Анют, а ты когда на коне скачать научилась?
- Никогда, села и поехала, кобыла у меня политически грамотная попалась, понимает, что нельзя ронять авторитет командирши, - хохмит Бусинка, - а ты сам, Виталенька?
- Ну, практически так же, да и лошади осознавали, что они облечены доверием и несут тушку комдива, а теперь осознали, что и комбатская репутация вещь не последняя.
- Как тебе погодка?
- Такую погоду, наверно и называют - срань господня, - богохулю я.
- Точно, товарищ капитан, не погода, а шахер-махер еврейский парикмахер.
- Ау, мало того, Михась, ты встреваешь в разговор третьим, так еще и антисемитизмом страдаешь.
- Нет, товарищ капитан, никакого антисемитизма. Во первых я эту приговорку у одного знакомого еврея подцепил, у Изи Цукермана, правда он не парикмахер, а сапожник. Но человек золотой, соседом моим был, это еще в Оренбурге, скажем до получки долго еще, а денег кот со своими кошенятами наплакал, а жрать хочется, и в такие моменты запросто можно было у дяди Изи занять. Никогда не отказывал, меня родитель часто под конец месяца к Изе посылал, и хоть бы хны, хоть тридцатку, но достанет и даст. И хоть бы раз попросил возврат, как только получали зарплату, мама или папа, я относил деньги, и что такое проценты дядя Изя не знал. Так что зачем мне антисемитизмом страдать, а? Нет, товарищ капитан, к евреям у меня отношение ровное, вот казахов, не любил, было дело. У нас-то в Оренбуржье казахов много, и бывали драчки с казахами. как-то поймали меня казашата и отодрали как сидорову козу. Правда и мы их бивали почём зря. Но произошла одна история, пошли у меня тёрки с одним казахом, из-за девки конечно, в параллельном классе училась украинка одна, Олесей звали. Ну и соёлся на тот момент свет клином на ней, и для меня и для Канбая (так звали казаха), решили мы устроить дуэль на кулаках. Уговорились встретиться у кинотеатра, встретились, и только хотели начать выяснение отношений, как три пьяных то ли урки, то ли просто придурков приблатнёных, на девку одну наезжать стали. Я и полез девку отстаивать, она с нашей школы, правда года на два старше. Тут урки стали меня бить, думаю хана, убьют к чертям, а потом раз и уркаган один свалился, а вся морда в крови, это Канбай его какой-то каменюкой приложил. И сразу стало полегче, двое блатных против меня с Канбаем, ох и получили мы по организьму, но и ответки дали так, шахер махер, еврейский парикмахер, что уркаши бежали свои организьмы спасая. И какая к чёрту после этого дуэль? Мы с Канбаем лучшими друзьями стали.
- А с Олесей что? Кому досталась? - интересуется сентиментальная Бусинка.
- А черт ее знает, вроде закрутила с монтером Дзюбой, точно уж и не помню, но это позже было. Так вот с Канбаем мы стали лучшими друзьями, вместе поступали в военное училище, хотели в лётное, да оба медкомиссию не прошли. Оба стали пехотными командирами, и если меня послали в Белоруссию, потому как мои родные края освободили от панской Польши, а другана моего, Каримбаева, ну Канбая, на Украину отправили, то ли в саму Одессу, то ли в её окрестности. Так что я вполне себе интернационалист, особенно в женском поле.
- Еще один султан-многожёнец, - шипит Аня.
В такой пустой болтовне прошли еще полчаса, и наконец, мы у моста.
- Ну, что скажешь командир разведки, что делать будем, надо и деревню почистить и мост долбануть, может, разделимся?
- Да, я думаю мой взвод и взвод этого татар-монгола бесшумного, справится.
- Почему татар-монгол-то, вроде внешне Акмурзин еще тот рязанец, - говорю я, и действительно внешне Фатхула ничем на сына степей не похож, блондин соломенного света, нос картофель и веснушки-конопушки мо всей морде лица.
- Да из лука стреляет знатно, не всякому татаро-монголу такое снилось, а внешность? Дык не с лица же воду пить, вон муждагулов внешне еще тот монголо-татарин был, зато геройский парень, и погиб за нашу Родину, так что при чём тут лицо, товарищ капитан.
- Понятно, тогда бери Акмурзина, и вперёд, а мы тут деревню почистим.
Я самолично, подошел к первой же хате и постучал, а в ответ тишина, хотя чувствуется, кто-то в доме есть.
- Хозяин, отворяй ворота, а то сейчас гранату кину, вот звона-то будет.
- Не надо гранату, пан полицейский, сейчас открою.
Дверь открывается, а за ней древний ветхий дед, современник пирамид наверно.
- Дедушка, не полицаи мы, мы Красная армия.
Удивленный дед осмотрел меня, кубанку с красной ленточкой, пощупал кожанку, маузер (то есть кобуру деревянную), особо оглядел ППШ, и говорит.
- Ласкаво просымо до хаты, товарищ командир.
Ну вот, а либерасты да потомки бандерлогов. говорят, что украинский народ при Сталине не любил красных.
- Старуха, снидать е що?
- Зараз буде, - говорит такая же ветхая старушка и мечется по хате.
- Диду, - пытаюсь говорить на языке братьев - украинцев, - снидання не треба, треба тоби попитаты. Ну, вроде дедок понял, и готовиться меня слушать.
- Полицаи або немцы в селе е?
- Нет, товарищ командир, немцив нема, полицаев дуже богато. С соседнего села вчера пригнали.
