- Наша дивизия стояла в тридцати километрах от границы, как только началась война, нас бросили в бой. Даже не в бой, а поступил приказ выдвигаться на Шкерхув, по дороге и напоролись на танки, шахер-махер, еврейский парикмахер. К бою были не готовы, фашисты с ходу напали на нашу колонну, давили танками грузовики, стреляли из пушек да пулеметов, откуда-то еще и мотоциклистов черт принёс...
Но мы конечно разобрались, сразу залегли по обочинам, выпрыгнув, кто смог, из машин, да по немцам огня. Но много ли навоюешь против танков, да пулеметов, что на мотоциклетках, винтовками, даже автоматическими. Нет, пушки у нас были, да так и остались прицепленными к ЗИС-ам, ни времени ни места не оказалось. Колонна стояла впритык, так что пушку, несмотря на геройство, ни отцепить ни установить, а тем более огонь открыть не судьба. И какого черта мы попёрлись без разведки? И на командование кивать, поздно, комбата убило одним из первых. Немцы окружили, и гранатами закидали, рядом граната упала, я ничего подумать не успел, только нырнул за бугорок. Видимо взрывом контузило меня, открываю глаза, а меня Торсуев трясет, "Товарищ, мол, лейтенант, вставайте".
А вокруг немчура, рукава закатаны, все потные, морды противные, и все своими ружьями в меня целятся, шахер-махер, еврейский парикмахер. Собрали всех живых, раненых расстреляли, суки немецкие, а нас заставили занести погибших в лес, да захоронить, а сами фотографируются на фоне павших ребят, хохочут. Попытался я лопаткой одного из них достать, да тот же Торсуев удержал, говорит "Помрём ни за понюх табака, нам выжить надо и отомстить за ребят". Смотри-ка простой красноармеец, а учит лейтенанта, и учит по делу.
Отвели нас в лагерь, какой к чёрту лагерь, просто поле, наскоро огороженное колючей проволокой, и пулеметчики со всех сторон, на мотоциклах. Потом передали нас каким-то другим немцам, и те, что нас захватили ушли дальше на восток. Нас два дня не кормили, напоили на второй день, подогнали водовозную бочку на кляче и лили воду, у кого котелок был, тот в котелок набирал, у кого фляга, тот в флягу, а кто и в пригоршни. На третий день угостили знатным кулешом, из павших лошадок, да картофельных очисток с брюквой. И опять же кому в котелок, кому в пилотку, кому в каску.
Так и жили, кормили каждый второй день один раз, воду раз в день, а насчет оправляться... а ходи под себя сволочь славянская. И плевать, что много было среди нас и не славян, литовцев, узбеков, казахов да мордвы, все мы для них были славяне-унтерменши.
Кстати, с литовцев и началось, приехал какой-то литовец из эмигрантов, и стал речь толкать, про что, нам неведомо, ибо на литовском. Потом Юзас, это парнишка из литовцев, перевёл, и смысл речи был таков:
- Литовцы, большевики вас обманывают и толкают на смерть, Гитлер хочет вам свободы, переходите на сторону Великой Германии и сможете быть полноправными членами Новой Европы.
И ещё чего-то там в том же духе, шахер-махер, еврейский парикмахер. В лагерь нас набили много, тыщ пять или шесть, и где-то под сотню было среди нас литовцев. Вот их и вывели под очи этого человека, бывшего полковника литовской армии, ныне прихлебателя немецкой. Так вот, из сотни литовцев, только человек пятнадцать-двадцать согласились идти воевать против большевиков, еще двадцать тридцать согласились помогать немцам в тылу, ну там дрова колоть, машины мыть. И только все прихвостни пришли к согласию, как заговорил техник-интендант Адомайтис. Говорил он недолго, от его слов скривилось лицо у литовского полковника-курвы, он чего-то сказал немцам, и те вдарили из автомата по техник-интенданту. Оказывается командир-литовец, обозвал и полковника и тех, кто ответили на его призыв матерными словами, как предателей и прихвостней, и призвал чище вылизывать немецкие зады, шахер-махер, еврейский парикмахер, геройский был мужик. А сам главное невысокий, тощенький, волосёнки белёсые, а смотри, какой дух имел.
Забрали тех литовцев кто с немцами вась-вась, остальные остались с нами, голодать, да мучиться, я и спросил Юзаса:
- Юзас, а чего ты не пошел, накормили бы эти, из плена бы отпустили, а?
- Тавварищ лейтенант, ви думаете мне нужна ихъ сваббода? Нет, они опят хотьят сделать нас рабамы. Мой отес бил батрак, мой дед бил батрак, пришёл Совецки власт ми получили земля и сталь человек. Не хочу стат батрак, и слюжит господину Вайцзеккеру, который владел земля до войны, он немес и неметсы ему землю отдавают, а я снова батрак?
- Понятно, ну и я так же.
Прошло дней пять, сперва отпустили всех украинцев, потом литовцев, с Юзиком попрощались, договорились встретиться после войны в Вильно. И вот пришёл Сучкевич, предложил нам "свабоду", я тогда и подговорил ребят, пойдем мол парни за "свабодой". Правда наша свобода и "свабода" Сучкевича, рядом не лежали, но если Сучкевич поможет мне вырваться из лагеря, да оружие получить, почему бы и нет?
