С западной оконечностью дела пошли легче, во всяком случае, в тело косы, перерастающей в дамбу, снаряд вошел уже со второго выстрела.
– Пехота на тебя подтрибунально жалуется, капитан, – позвонил ему утром комдив. – Ты чего снаряды зазря тратишь, свои же тылы расстреливая?
– Артиллерийскую западню румынам устраиваю – затяжную, с осколочным массажем и водными процедурами.
– Но ведь у тебя по картотеке целей и ориентиров все вроде было пристреляно.
– Стрелять-то придется не по картотеке, а по врагу. Поэтому старались по-настоящему испытать свою батарею на точность. А что потратил лишние снаряды… Ничего, зато потом, во время первого же артналета на эту дамбу, сэкономлю.
– Хотелось бы верить, что он окажется удачным. Кстати, тебе повезло: твой румынский капитан привел в Новую Дофиновку всех солдат, до единого. Даже одного умершего в пути от того, что рана открылась, принесли, чтобы сомнений не возникало, для ровного счета.
– Так в чем же мне повезло?
– Во-первых, непонятно, где ты его, такого, откопал и каким образом вышколил.
– Считайте его личным посланником короля Михая. А что там у вас «во-вторых»?
– Во-вторых, совсем уж подтрибунально. Если бы твои пленные разбежались или ушел бы сам капитан-диверсант, стоять бы тебе завтра перед судом, причем без какого-либо оправдания. А так, чувствую, об этом факте даже в газете «Ворошиловский залп» пропечатают, случай-то все-таки небывалый.
– Вот видите, – умиротворенно подытожил Гродов, – все сложилось, как надо.
– Рисковый ты парень, капитан. Вопрос: надолго ли тебя хватит? Впрочем, ради таких, рисковых, эти самые войны как раз и затеваются. Нет, в самом деле, я уже как-то задумывался над этим фактом. Если бы таких, как ты, в армиях мира появлялось много, наши войны были бы нескончаемыми.
– Просто всякая война жестко делит солдат на тех, кто способен преодолеть страх смерти, и тех, кто на это неспособен.
Гродов вышел из боевой рубки и спустился к морю. Причал, на который он обычно поднимался, служил своеобразной отдушиной, спасавшей его от сумеречной монотонности подземелья. Появляясь на нем, Дмитрий всякий раз возрождал в своем сознании надежду на то, что когда-нибудь вновь подойдет некое суденышко и унесет его отсюда, как в свое время уносило к берегам Дуная. Поэтому, как только на горизонте появилась быстроувеличивающаяся черная точка, комбат не сразу понял, что мысль о корабле уже материализуется. Он поднял бинокль и увидел, что посудина в самом деле меняет курс, направляясь к батарейному причалу. Название Дмитрий прочесть не мог, однако сумел определить: судно военное.
– Товарищ капитан, – возник на смотровой площадке боевой рубки вестовой краснофлотец, – вас требует к телефону начальник штаба военно-морской базы.
Комбат понял, что этот звонок из штаба базы как-то связан с появлением судна, однако дожидаться его приближения к причалу не мог.
– Только что румынские части прорвались к Сычавке, то есть вышли к берегу моря, – услышал Дмитрий встревоженный голос капитана второго ранга Захарова. – Теперь с суши мы полностью блокированы. То есть мы, по существу, окружены, вы хоть понимаете это?
– Не вижу в таком развитии событий ничего странного. Именно такого исхода и следовало ожидать, – спокойно отреагировал Гродов.
– Но это уже речь идет не о блокировании плацдарма на каком-то румынском мысе посреди плавней, – ехидно осадил его начштаба, недовольный тем, как комбат воспринял его сообщение. – Тут ситуация посложнее.
– Только в том смысле, что предоставляется возможность сковывать более крупные силы врага, нежели на мысе Сату-Ноу. Но коль так – будем сковывать.
– А пока что, – ужесточил тон капитан второго ранга, – основные силы противника сосредоточиваются на пространстве между селами Сычавка и Визирка. Судя по всему, они намерены с ходу захватить дамбу и выйти к самой Григорьевке, чтобы развернуть свои порядки на западном берегу Аджалыкского лимана.
– Но оба эти села – в зоне досягаемости моих орудий главного калибра.
– Поэтому-то и предстоит работа, комбат. Точные координаты вы сейчас получите из разведотдела штаба пехотной дивизии, боевые порядки которой оказались в критическом положении. У пехотинцев теперь вся надежда на вашу батарею. Артналет должен быть мощным, поэтому осуществлять его будете вместе с комендорами канонерской лодки[17] «Красная Армения», которая уже, очевидно, приближается к твоему берегу, и 726-й полевой батареей, поддерживающей части названной дивизии. Первый залп – в десять тридцать – производите одновременно. Артналет должен длиться в течение тридцати минут с учетом корректировки зоны обстрела. После этого в атаку поднимется пехота.
Едва он закончил разговор, как с наблюдательного поста под Булдынкой сообщили, что издалека, с северо-востока, доносится гул авиации. Скорее всего, это румыны, и идут они на порт, намереваясь приблизиться к нему со стороны залива.
