Вскоре батюшка Павел перенёс инсульт, затем сложную операцию. «Когда я подошла, чтобы сделать ему перевязку, то сразу поняла – человек передо мною какой-то необычный. Процедура болезненная, а он улыбается, меня утешает – будто я страдания терплю, а не он. Вежливый, обходительный. Поначалу думала, что это какой-то большой учёный и писатель. Потом узнала, что этот человек так далёк от мирских пациентов, потому что он священник, священник не простой, а какой-то высшей духовности. Всегда всем доволен. Вот тогда я поняла смысл того, что такое есть смирение и послушание. Я в нём видела одновременно и ребёнка и мудреца. Он был очень благодарным человеком. Часто заходил в больницу, как он говорил, «просто попроведовать», вручить какой-нибудь гостинчик, сувенир, святыньку. Ему как-то все стали друзьями, близкими», – вспоминает медсестра Марчукова.
На покое в своем доме в Воронеже (1998 год)
В связи с невозможностью по состоянию здоровья совершать Богослужения указом епископа Белгородского и Старооскольского Иоанна (№ 77 от 8 августа 1997 года) протоиерей Павел Санталов был освобожден от должности настоятеля Дмитриевского храма села Хорошилово и выведен за штат. Живя в Воронеже, батюшка поначалу в Акатомонастырь, расположенный рядом с его домом. Он скорбел и переживал за вынужденно оставленный храм Димитрия Солунского, в котором прослужил 27 лет, по прихожанам, с которыми сроднился и полюбил как своих детей. Его духовные чада чувствовали себя осиротевшими, молились о нем и писали ему многочисленные письма:
«…Батюшка, поправляйтесь и приезжайте в Хорошилово. Мы Вас ждем. Вам сделали операцию, после которой, поверьте, Вам будет лучше – одной болячкой меньше. Вы еще будете долго жить и служить в Хорошилово. Я это точно знаю. Вспоминаю, как мы с Вами ездили в Рыльск. Охота еще побывать в том монастыре. Отец Павел, не паникуйте – б удем жить до тех пор, пока нас Господь не призовет. Я буду встречать Вас, когда приедете. Мне надо Вас повидать и о многом поговорить. Валера».
«Добрый день, дорогой наш отец Павел! Простите, если что не так напишу. За Ваше письмо спасибо. Спасибо, что не забываете. Получила и так обрадовалась: значит, думаю, отцу Павлу стало лучше со здоровьем. А когда прочитала, огорчилась – какие трудности Вы пережили! И сейчас, какие переживаете! Но – надо смиряться со всеми болезнями, ведь уныние и скорби ещё больше усиливают болезнь. Очень Вас прошу: не внушайте себе, что всё кончено. Нет! Вы обязательно поправитесь и будете ходить в монастырь, а потом приедете к нам в Хорошилово. Только надо на это надеяться\. …Батюшка, чтобы Вы больниц больше не знали. Дома лечитесь и отдыхайте. Монастырь рядом с Вашим домом посещайте. Главное, отец Павел, не унывайте! Люди сильнее болеют, а надежду на выздоровление не теряют. Потом живут спокойно много лет. Это мне Нюра сообщила, что Вы опять попали в больницу. Отец Павел, Вы хоть сейчас поберегите себя. Вы только одними помышлениями о том, что не сделано в храме, себя подрываете. Забыть всё и смириться со всеми трудностями и неожиданностями\. …После такой операции надо месяцев шесть упорно лечиться, не вспоминайте то, что пережили, что жизнь в тяжком труде прошла, что было, не вернёшь. Теперь думайте о другой жизни, о лучшей. Старайтесь не унывать, не огорчаться. Вам нельзя волноваться. Да и зачем так унывать, когда всё плохое позади. О Вас мы все здесь думаем. Все надеются, что вы обязательно выздоровеете и вернетесь в Хорошилово. Мы о вас молимся, особенно молились перед операцией. Нюра об этом напомнила всем близким. Отслужили обедню. Мы это сделали в разных церквях. Лично я ездила в Евдоцкий храм – там заказывала о Вашем здравии. Мои дети передают Вам привет, низкий поклон, желают быстрейшего выздоровления… Наташа».
27 мая 2005 года. Прощание с почившим иеросхимонахом Нифонтом на кладбище Задонского Рождество-Богородицкого мужского монастыря
«…Многогрешная Марфа пишет Вам. Батюшка, как твое здоровье. У нас без тебя службы нет. И кто знает, когда она будет. А я и не хочу ни с кем работать. Не хочу стараться по поводу того, чтобы нам дали нового батюшку. Я жду своего отца Павла».
«…Здравствуйте, отец Павел. Получили ваше письмо. Порадовались, что ходите, сами пишете. Это уже хорошо. Поплакали… Батюшки у нас пока нет. С вашим уходом мы в Хорошилово стали ничьи. Что будет дальше – неизвестно? Подаем в храмы, чтобы о здравии поминали Вас и Нюру. Как можем, стараемся Вам помочь. Крепитесь. Смиряйтесь со своим положением. Знать, такая судьба. Будь Вы здоровым, разве бы угомонились? Снова нашли бы работу – делали бы её до изнеможения. Таким уж вы родились. Хотели мы Вас забрать сюда. А тут что? Глушь. Врачей нет, помощи никакой. Так что терпения Вам огромного. Лида».
