Голос и есть главное событие этого стихотворения. Пусть уверенность в существовании гармонии наполняет поэта только в момент вдохновения, пусть только тогда звучит голос – памятью об этом звучании и уверенности любой поэт живёт ещё долгое время. Обрести голос – значит обрести уверенность в собственном высказывании. И тогда уже не важно, что “пенаты” и “пестуны”, “норы” и “кельи” суть образы, мало совместимые по стилю. Голос переплавляет разные стили и образы в целое, если автор обладает уверенностью в цельности собственного взгляда на мир и себя в нём. Письма Батюшкова будут ещё полны прежних сетований на фортуну. Он всё ещё живёт инерцией себя прежнего. Однако поэзия всегда впереди поэта, она смотрит на него из будущего. В поэтическом будущем Батюшков уже познает и себя, и собственное предназначение. “Мои пенаты” это планета любви и поэзии и наслаждения жизнью, в которой больше нет страха и нет тревоги.
До розовой денницыВ отрадной тишине,Парнасские царицы,Подруги будьте мне!Пускай веселы тениЛюбимых мне певцов,Оставя тайны сениСтигийских береговИль области эфирны,Воздушною толпойСлетят на голос лирныйБеседовать со мной!..“Мои Пенаты” как бы переиначивают “Видение на берегах Леты”. Не только живые Карамзин, Жуковский и Вяземский соседствуют здесь с покойным Ломоносовым, а Дмитриев с Богдановичем – стихотворение дышит и Анакреонтом, и Горацием, и Петраркой. Они и есть пенаты, боги очага его души; хранители “пламенника” сердца. Если Василий Львович Пушкин, которого не зря так любил Батюшков, уничтожил границу между поэзией и прозой жизни, то сам он сделал наоборот: возвысив жизнь до поэзии, до любви. Дружество, безмятежность, праздность и наслаждение моментом жизни, любовь, поэзия – перед литературными и эпикурейскими добродетелями отступает даже смерть, ведь если ты живёшь в настоящем, смерть – всегда завтра.
Мой друг! скорей за счастьемВ путь жизни полетим;Упьемся сладострастьем,И смерть опередим;Сорвем цветы украдкойПод лезвием косы,И ленью жизни краткойПродлим, продлим часы!Когда же парки тощиНить жизни допрядутИ нас в обитель нощиКо прадедам снесут,—Товарищи любезны!Не сетуйте о нас,К чему рыданья слезны,Наемных ликов глас?К чему сии куреньяИ колокола вой,И томны псалмопеньяНад хладною доской?К чему?.. Но вы толпамиПри месячных лучахСберитесь и цветамиУсейте мирный прах;Иль бросьте на гробницыБогов домашних лик,Две чаши, две цевницы,С листами повилик;И путник угадаетБез надписей златых,Что прах тут почиваетСчастливцев молодых!<p>Часть IV</p><p>Из дневника доктора Антона Дитриха. Лето 1828</p>
