Утром 2 января 1812 года на углу Большой Садовой улицы и Невского проспекта – напротив Гостиного двора – было заметно оживление публики. В новую библиотеку ждали с визитом Александра I. Ещё в конце декабря министр народного просвещения оповестил императора, что книгохранилище готово принять посетителей. В начале нового года Александр решил лично инспектировать “храм просвещения”.
День, который и сегодня отмечается как библиотечный праздник, “сохранился” на гравюре Ухтомского. Она сделана с рисунка Ивана Иванова, художника-графика и почётного библиотекаря[31]. На гравюре император запечатлён в Круглой зале внимающим невысокому, едва ли не вдвое меньше, человеку. Этим человеком (“сокращённой”, по словам Вигеля, фигуры) был Алексей Оленин. Он был новый директор Публичной библиотеки. Директорский пост Алексей Николаевич занял после недавно умершего графа Строганова, богатейшего коллекционера и филантропа екатерининской эпохи, президента Академии художеств и отца-основателя библиотеки.
Ещё в должности заместителя директора, и потом во все годы – Оленин укомплектовывает её людьми из числа “своих”, среди которых в разное время будут художники Иванов и Ермилов, поэты Крылов, Гнедич и Дельвиг, романист Загоскин и филолог Востоков.
В конце весны 1812 года в библиотеку поступит и Батюшков.
Идея создать в Петербурге “храм просвещения” имела длинную историю. Она восходила к началу правления Екатерины II. Ещё в 1766 году граф Александр Строганов представил императрице проект городского книжного собрания. Предполагалось устроить его на общественных началах – на попечении круга богатых собирателей книги. Однако увольнение от дел и высылка в Москву одного из них, составителя “прожекта” Бориса Салтыкова, привело к тому, что предложение попало “под сукно”. Лишь тридцать лет спустя, на излёте царствования Екатерины – Строганов вновь вернётся к идее публичного книжного собрания в Санкт-Петербурге.
Это был бы красивый жест в духе века Просвещения – завершить царствование учреждением императорской библиотеки “для общественной пользы”, то есть для всех людей “свободного состояния”. Утверждён был и архитектор. Егор Соколов служил у Фельтена помощником на постройке здания Академии художеств, именно его авторству и принадлежит первый из построенных корпусов “публички”. Похожий на волну, фасад выходит на стрелку, как бы “скругляя” её тупой угол. Сейчас здесь читальный зал и собрание отдела рукописей. А вытянутый вдоль площади Островского (Александринской) корпус пристраивал Карл Росси.
Однако главной и буквальной причиной возникновения библиотеки был и не Строганов, и не Екатерина, и не век Просвещения – а восстание поляков, возглавленное Костюшко (1794). Разгромленные тогда же Суворовым, поляки были обложены унизительными контрибуциями; земельные владения и дворцы аристократов подлежали конфискации, то же и городские государственные ценности, как символические, так и реальные. Среди вывезенных в Россию сокровищ оказалась национальная библиотека варшавских аристократов и собирателей братьев Анджея и Юзефа Залуских. Около четверти миллиона единиц хранения – она считалась одной из лучших в Европе, и уже давно, ещё до взятия Варшавы, приглянулась Екатерине. Библиотека дополнила бы книжные собрания Дидро и Вольтера, выкупленные императрицей ещё в те блаженные времена, когда Екатерина желала править в образе просвещённой монархини.
“Граф Александр Васильевич, – писала она Суворову в Варшаву, – исчисленная вами сумма 30 тысяч рублёв на отправление сюда из Варшавы польских архив и других дел с библиотекою Залуского при сём к вам серебряною монетою посылается. Пребываем вам благосклонны, Екатерина”.
О том, как упаковывали и транспортировали лучшее книжное собрание Европы, а ныне царский “трофей” – невозможно читать без отчаяния. Книги сваливались казаками в ящики как картошка. Фолианты с миниатюрами XIII–XV веков утаптывали ногами или разрубались “под размер” надвое. “При разборе сей библиотеки, – докладывали Строганову, – найдены многие книги от небрежной укладки сотлевшими в пути ещё, а многие сочинения, долженствующие состоять из 20 и 40 томов, явились неполные”.
Из денег на транспортировку (203 ящика) по 80 копеек за ящик ушло купцу Савве Дьяконову, чей галиот “Св. Николай”, “прочный строением и снастью”, благополучно перевёз коллекцию в Петербург. На увязку и укладку, на аренду и таможню, и команде ушло остальное. Первое время собрание братьев Залуских размещалось во дворце покойного князя Потёмкина. Здание для коллекции только предстояло построить. Когда библиотека открылась, её по инерции называли “Варшавской”.
