Однако уже к началу лета 1812 года подобные укоры и восторги обесценились. После принятия весной в Вольное общество графа Хвостова и издевательской речи Дашкова на подобный
Подобным образом Батюшков писал когда-то об Истории. Он рассказывает Вяземскому о Милонове, который зло и талантливо высмеял в сатире Василия Львовича, и это как раз та “молодая шпана”, на фоне которой 25-летний Батюшков вдруг почувствует себя стариком. Полумиллионная армия Наполеона уже подошла к границе Российской империи, а ему интересно, на кого в новом послании метил “князь вралей” Шаликов. Судьбы миллионов людей уже поменяли траектории и складывались в новый и страшный рисунок – а Жуковский посылает Батюшкову ответное послание на его “Пенаты”. Пока одни переигрывали других, а те третьих – История переигрывала всех.
О том, что к лету 1812 года начнётся война с Наполеоном, Батюшков не мог не думать – ещё в марте Семёновский полк, в котором служили оба оленинских сына, выдвинулся из Петербурга на западную границу. Однако ни Батюшков, ни вообще кто-либо в России – не мог предугадать масштаба бедствия. Как и советские обыватели в 1941-м, они полагали, что дело, чем бы оно ни кончилось, закончится на границе и не коснётся обитателей внутренней империи. То, что будет сдан Витебск, Смоленск, а потом и Москва, что угроза оккупации нависнет над Петербургом и что будет созвано ополчение – невозможно было помыслить. Жизнь в столицах шла привычным ходом, в балах и выездах; послы ещё не были отозваны, а “штатные” поэты спешили заготовить оды на победу, в которой никто не сомневался; в Депо манускриптов как прежде работали библиотекари, а сердце Оленина ещё не было разбито гибелью сына; даже наполеоновская фаворитка актриса Жорж преспокойно гастролировала в столице – правда, залы на её представлениях заполнялись всё хуже; в патриотическом экстазе многие петербуржцы отказывались от “всего французского”.
Наполеон объявит о войне 22 июня по новому стилю – роковая дата для русских! – перейдёт Неман, затем Двину и уже в сентябре возьмёт Москву. Однако сейчас конец июня, и Барклай только начинает запланированное отступление. Задача Наполеона – силой принудить русских соблюдать тильзитские договорённости по блокаде Англии. О захвате Москвы и покорении России не может быть и речи, он рассчитывает завершить дело на границе. Но Александр уезжает из ставки в Вильно. Он не собирается вести переговоры с Наполеоном, к тому же пребывание императора при армии существенно тормозит действия военных. В трудную минуту место царя – “с народом”, убеждает Александра его официальный “пропагандист” адмирал Шишков. Свою мысль он выразит в духоподъёмной тираде (и даже с внутренней рифмой): “Государь и отечество есть глава и тело: едино без другого не может быть ни здраво, ни цело, ни благополучно”. Через несколько дней после того, как Александр уедет из Вильно в Москву, в город войдёт Наполеон. Русских переговорщиков он будет принимать в покоях русского императора. Каков самый короткий путь на Москву? спросит Бонапарт у Балашова. Через Полтаву, дерзко ответит тот. Всё это время армия Барклая продолжает отступление к Дриссе, далее на Витебск, далее Смоленск, чтобы соединиться в Смоленске с армией Багратиона и дать Наполеону решающее сражение.
Какой бы характер ни приняла война, Вяземский готов вступить в ополчение. “Выздоравливай скорее, – пишет он Батюшкову, – и примись за меч полузаржавый, и приди под наши знамёна!” “Полузаржавый меч” – образ из “Моих пенатов”. Так жизнь подражает искусству. Вяземский готов ссудить товарища деньгами на дорогу и обмундирование. “Дело славное! – завершает он. – Качай!”
В начале июля ситуация на фронтах меняется. В ходе разведывательной операции на петербуржском направлении, которое прикрывал только корпус Витгенштейна, – генералу Кульнёву удастся с ходу разгромить два французских полка. Он возьмёт множество пленных, включая генерала Сен-Жени. Однако сведения, полученные на допросах, окажутся неутешительными. Пока Барклай и Багратион отступают к Смоленску, корпуса Макдональда и Удино, действующие на северном направлении, вот-вот обойдут Витгенштейна с флангов и соединятся за спиной у русских в Себеже, откуда открывается незащищённая дорога на Псков, далее Петербург. Взятая в клещи, армия Витгенштейна не сможет задержать французов, а прикрыть столицу резервами не хватит времени. При удачном манёвре французские войска уже к августу могут подойти к городу.
