Батюшков не болен полностью

То, как Александр I принял известие о блицкриге Макдональда – Удино, хорошо видно по письму в Петербург к графу Николаю Салтыкову, занимавшему тогда пост председателя Госсовета. Это письмо – распоряжение об эвакуации города и представляет собой список, “что надобно будет увезти из Петербурга, и о способах сего увоза”.

“Совет. Сенат. Синод. Департаменты Министерские. Банки. Монетный двор. Кадетские корпуса. Заведения, под непосредственным начальством Императрицы Марии Феодоровны состоящие. Арсенал. Архивы. Коллегии Иностранных дел. Кабинетской <архив>. Из протчих все важнейшия бумаги. Из придворнаго ведомства: серебро и золото в посудах. Лучшия картины Эрмитажа, также и камни резные хранящиеся также в ведении придворном одежды прежних государей. Сестрорецкой завод с мастеровыми и теми машинами, которыя можно будет забрать”.

Через сто с лишним лет эвакуацию переживёт Москва – с той разницей, что Москва отправится в Самару и за Урал, а Петербург эвакуируют в Олонецкую или Ярославль, далее на Нижний по Волге. В 1812 году Москву и всех её обитателей просто бросят, а Петербург тщательно упакуют и вывезут. В 1941-м история повторится “наоборот”, и теперь на произвол судьбы будет брошен Петербург (Ленинград). И тогда, и всегда судьба столицы – завиднее обычного города.

1 июля 1812 года. “Что с тобою сделалось? – пишет Батюшков Вяземскому в Москву. – Здоров ли ты? Или так занят политическими обстоятельствами, Неманом, Двиной, позицией направо, позицией налево, передовым войском, задними магазинами, голодом, мором и всем снарядом смерти, что забыл маленького Батюшкова…” “Задние магазины” – это склады провианта и фуража на пути отступления армии; видно, Батюшков пристально следит за началом войны, хотя и сохраняет ироничный тон. То, что составляет “снаряд смерти”, для него не пустой звук; ирония отсюда.

По достоверным известиям Наполеон в предположении вступить в Петербург намеревается увезти из оного статую Петра Великого, подобно как он сие учинил уже из Венеции, вывозом известных четырёх коней бронзовых с плаца Св. Марка, и из Берлина триумфальной бронзовой колесницы с конями с ворот, называемых Бранденбургскими, то обе статуи Петра I-го, большую, и ту, которая перед Михайловским замком, снять и увезти на судах, как драгоценности, с которыми не хотим расставаться.

(Александр I – А.Н. Салтыкову)

Среди прочего к эвакуации предназначалась и Публичная библиотека. Почти весь свой короткий срок в должности библиотекаря Батюшков проведёт не за разбором единиц хранения – как должен был – а за укладкой рукописей в ящики.

По подсчётам Оленина, на транспортировку редких рукописей и “самых нужнейших печатных книг” потребуется до ста ящиков. Для отправки груза в Петрозаводск Оленин испрашивает у министра народного просвещения три судна, “называемых здесь водовиками”. Из всех сотрудников ИПБ Оленин доверяет книги лишь одному человеку. Сопровождать библиотеку в поход назначен помощник Крылова – Сопиков. “Для караула же означенных ящиков, – пишет Оленин, – нарядил я из надежнейших сторожей пять человек”.

Самое горячее для библиотеки время – отправки в эвакуацию – придётся на дни, когда на Оленина обрушится личное горе: на Бородинском поле будет убит его старший сын, 19-летний Николай. Младшего Петра контузит “в шею”; в тяжелейшем состоянии его отправят в эвакуацию в Нижний, где его вскоре найдёт Батюшков. Читая строки сухих донесений Алексея Николаевича, его чёткие распоряжения и предписания по упаковке, погрузке и отправке сокровищ Публичной библиотеки, следует помнить, какая тяжесть в этот момент лежит у него на сердце.

Июль, первая половина. Император Александр в Москве. На выходе с молебна его встречает воодушевлённая толпа. Верноподданнические чувства переполняют москвичей, когда царь выходит на балкон Кремлёвского дворца. Эпизод этот хорошо известен читателю по роману “Война и мир”, где Александр изображён с недоеденным бисквитом в руке. По версии Толстого он даже разбрасывает бисквиты толпе – что вызывает негодование Вяземского, который в своих воспоминаниях о 1812 годе приводит толстовское описание как образец исторической басни и опошления действительности. Нужно совершенно не знать и не понимать императора, считает он, чтобы изобразить в таком уничижительном виде. Впрочем, в защиту Толстого нужно сказать, что случай с бисквитом был лишь одним из множества разных по характеру эпизодов романа, с помощью которых автор создавал живой и противоречивый образ русского императора.

Пока в Петербурге начинают готовить эвакуацию – царь готовит обращение к русскому народу. В Слободском дворце он созывает представителей дворянства и купечества. Бывший не очень-то популярным среди москвичей, да и вообще непопулярный царь – он получает восторженный приём. Он примеривает на себя роль вождя народной войны.