Баушкины сказки полностью

– Эх Марея ты Марея… Знамо дело, не от миру ты сего… – И усмехается. – Ну, пошли, что ль, дом с каменьев складать? – И складали они дом с каменьев, что обтес’вали своими рученьками, а допрежь таскали те каменья нетесаные чрез бор с берега, складали цельный день – в полдень толь и отвлеклись что на трапезу, д’ Марея ишшо карандашик-т послюнявила и прописала словцо к словцу всё, что дед’шко сказ’вал про то, как с каменьев самых дом-то склад’вают. А после сызнова принялись за работу заветную. Вечеряли ишшо засветло. Марея борщ затеяла.

– А ну, зачти, чего там, в гумагах-т, прописано. – Марея и зачла дед’шке: слово в слово, не отняла, не прибавила. – Хм, складная грамота, – знай, дивится дед’шко. – Ну, и Господь с тобой, пропис’вай. Завтрева потолкуем про то, как урожай сбирать д’ зернушко молотить – д’ мало ль топерва об чем тобе поведаю: словцо-т ноне не выпорхнет. – И призадумался. – Чую, времечко мое истончается… – Марея в крик, а дед’шко: – На-ко ’от чаю-крепчаю. – И нолил снадобья в плашку большущую. Марея выпила вперемешку со слезьми горючими – д’ в сон и провалилась пуховенный.

А утречком солнце на небо выкатилось – Марея глаз продрала, во всю пасть ощерилась, космы пригладила, ноги в чуни – и пошла водицу носить, д’ скотину кормить-доить, д’ на стол сбирать – всё, как и положено. И уж после дед’шка будить кинулась. Сели завтрикать благословясь: там курятина не курятина: сама в рот так и просится. ’От понаелись от пуза – и дом складать. И складали каменья цельный день один к одному, покуд’ва силы их не оставили, Марею-т с дед’шком, а как оставили – поели простокваши с булкими, д’ ишшо карандашик Марея послюнявила – и прописала слово в слово всё, что сказ’вал дед’шко про то, как пашеницу-рожь сбирать, д’ снопы вязать, д’ зерно молотить, потому у его молотилочка справная: сам изладил, своими рученьками. А после складать принялись сызнова – и так складали собе, покуд’ва солнушко по небу на покой не покатилося. Вечеряли ишшо засветло: в избу не пошли – Марея костерок разожгла, ушицу затеяла, картох в золе запекла. Дед’шко ел и нахваливал – а после Марее сказ’вал про то, как картоху, д’ моркву, д’ сестрицу ейну свеклицу краснолицу садить в землицу, д’ ишшо про всякие премудрости – Марея карандашик послюнявила – и прописала словцо к словцу складни дед’шкины.

– А ну, зачти, Мареюшка, что там ноне-т прописано. – Марея и зачла: слово в слово, не отняла, не прибавила. – Ладно прописано! – И улыбается, довольнешенек. – Слово-т топерва и топором не вырубишь, потому намертво сказано. – И призадумался. – Стало, Марея, отхожу я в мир иной…

– Да что ты, дед’шко? Да как я без тобе, родимый ты мой?

– Не плачь: один помрет – другой понародится, потому таков закон Господень! Всё Им продумано, на всё Его воля, милостивца. А за тобе я не боюсь топерича! – И цаловал Марею в маковку.

– Дозволь хошь пропишу про тобе, дед’шко: глядишь, и людям твоей мудрости достанет чуток?

– Пропиши, дочка, то дело богоугодное. А премудрость тую по крупице сбирал д’ и складал что зернушко к зернушку. – И сызнова призадумался. – На-ко ’от чаю-крепчаю: завтрева раным-рано за работу примемся: дом крыть зачнем. – И нолил Марее снадобья в плашку большущую – та испила безропотно д’ в сон и провалилася.

А утром спозорань продрала глазок, на первый луч солнушка ощерилась, ноги в чуни – и пошла водицу таскать, д’ окны открывать, потому жар лютый жарит, д’ курей-свиней кормить, д’ Зорьку доить – всё, как и положено. А после уж будить дед’шка кинулась. ’От на стол собрала – завтрикают, ин треск стоит. Толь понаелись – и дом крыть зачали. Уж они крыли-крыли его, крыли-крыли и так и сяк, покуд’ва немочь не нашла, а как нашла, потрапез’вали, чем Бог послал: кашею пшенною д’ с тыквишной, – д’ сейчас Марея пошла пропис’вать премудрость дед’шкину прописью, карандашик толь и послюнявила, д’ ишшо солнушко, ишь ты рыжее, с поднебесья глазком своим подслеповатым подсушило те каракульки, что Марея вывела. И ’от она вывела те каракульки и сызнова работать – дом крыть крышею, д’ с дед’шком.

– Маненько уж осталося! – А сам на ладан дышит, того и гляди, преставится. – ’От стёклы вставим – у мене припасены, – а унутре и сама уж без мене дом обделаешь, что яичушко пасхальное. – Марея и не спорила…

И крыли они, покуд’ва солнушко пыл свой не уняло д’ не покатилось по небу колобком румяненным.

И так они крыли дом, и после стёклы вставили – солнце-т сейчас и пялиться в стёклы те удумало! – и унутре доскими пошли обдел’вать – а доски те допрежь выстругали. И пашенка колосится во всю Ивановскую, и картохи цветут – всё, как и положено, всему свое времечко. А и по дед’шкину душеньку срок пришел.

’От повечеряли раз – ишшо засветло – дед’шко на печь и задышал, что пустая мошна.