– Я обещал Марте, что пригляжу за девчонками, обещал твоей маме, что пригляжу… – успокаивая дыхание, Карл опустил ладони на вздрагивающие плечи Анны и прохрипел: – Значит так… Поехал он "Альпийский редут" строить… да и погиб по дороге. Времена-то нынче… По всей Германии могилы роют. Кто будет разбираться? А рыжей точно никто не хватится. Чужая она, залётная ведьма.
Анна, закончив рассказ, устало глядела на мерцавшие в её ладонях кольца, массивные с крупными камнями.
– И ещё, сынок, – она подняла голову и её глаза, полные слёз, замерли на бледном лице Стефана. – Твои родители не в аварии погибли. Услышав на улице в Париже немецкую речь, их зарезал француз, у которого фашисты расстреляли всю семью. Таких случаев было много. Обезумевшие от горя люди даже через тридцать лет после войны убивали простых немцев только потому, что они немцы, как когда-то нацисты убивали русских, поляков, евреев… Я от тебя скрыла правду об их смерти. Не хотела, чтобы ты вырос с ненавистью к французам или к другому народу, – Анна вытерла мокрые щеки. – Твоя мама мечтала о балете, но стала преподавать танцы. Потом большая любовь, замужество. Появился ты – поздний ребёнок, очень желанный… Барбара всегда хотела поехать во Францию, увидеть французских танцоров, – голос Анны дрогнул. – Чтобы похоронить твоих родителей здесь, я в Париже наняла грузовик со льдом и всю ночь на пути в Германию в ледяном аду держала на руках тело моей сестрёнки. У меня тогда даже слёзы вымерзли, даже слёзы…
Разбивая утреннюю вялость, в окне зашумели всхлипы дождя.
– Дождь, – встрепенулась Анна, – земля намокнет, совсем не будет заметно, что мы могилу трогали.
– Да, – грустно заметил Стефан. – Когда ты мне сказала, что мамы и отца уже нет, тоже был дождь…
Деревья во дворе зазвенели падающей листвой, добавляя в шелест ветра унылые звуки печали. В кофейный аромат кухни ворвалась горечь увядающей травы и запах сырой земли. Стефан присел рядом с Анной и поцеловал её солёное, покрытое кружевом морщинок лицо. Они долго сидели, обнявшись в понурых утренних лучах, убаюкивающих боль воспоминаний…
– Вот мы и отметили! Отличная вечеринка получилась! Все-все пришли, кто помогал тебе в эти годы, – Петра обняла мужа. А когда праздничные эмоции утихли, она задумчиво продолжала: – Ты сегодня сказал, что уже два года, как фрау Анна скончалась, и я вспомнила… хотела с тобой поговорить о Швангау. Дом и сад теперь в запустении. Мы ведь хотели там гостиницу для туристов построить. Но сейчас не до того: ты в клинике занят, а я… Родится малыш, – она погладила округлившийся живот, – с двумя детьми мне это будет сложно. Может, дом-то продать?
– Продать? – Стефан растерянно пожал плечами.
И ещё… – Петра вздрогнула, перейдя на шепот, – я там, в Швангау, часто вижу странные сны. Будто рыжеволосая женщина, высокая и пышная, по дому бродит. Одета она в роскошное платье… времён Людвига, хозяина замка Нойшванштайн. Вот мне и снится… как ходит эта придворная дама по комнатам и что-то ищет!