У каждого – своя тайна. У каждой семьи – скелет в шкафу. У Анны – в могиле…Когда стоматолог Стефан возвращается в родной баварский Швангау, он и представить не может, что тётя Анна откроет ему давнюю семейную историю – и буквально, и метафорически, выкапывая прошлое из земли. Под старой плитой – кольца, похороненные вместе с мужем. Но не только они…Что связывает деда-камердинера короля Людвига с драгоценностями? Кто была женщина, похороненная рядом с Гельмутом? Почему тайна молчала десятилетиями – и почему теперь именно время ей заговорить?Семейная сага с элементами готики и детектива, пронизанная духом старой Европы, в которой личная история оказывается неотделима от трагедий века.
БАВАРСКАЯ ТАЙНА
Стефан смотрел из окна кабинета на вечерний Берлин, тускнеющий в растрёпанных осенних облаках. Курфюрстендамм привычно звучал резким гулом машин, звяканьем сигналов велосипедистов и шелестом разговоров прохожих.
За стеной шумела возбуждённая весельем компания. Стефан коснулся фотографии на письменном столе. На ней он, высокий, крупный, обнимал маленькую немолодую женщину.
– Анна, это и твой праздник. Ты помогла мне… ты и твоя тайна, – шепнул он, оборачиваясь на щелчок открывшейся двери.
– А Барбара всё танцует и танцует! Она, наверное, будет балериной, как твоя мама, –улыбнулась вошедшая Петра.
– Моя мама была учительницей танцев, – Стефан нежно обнял жену, хрупкую, красивую, от неё маняще пахло разгорячённым телом. – А наша дочка пусть танцует. В этом возрасте все девочки хотят быть актрисами и балеринами.
– Такой день! – сверкнула глазами Петра. – Отличный праздник. Неужели десять лет прошло! Помню, как ты начинал работать дантистом. Маленький кабинет… а сейчас – целая клиника. Горжусь тобой! Пойдём, вечеринка в самом разгаре!
– Хочу позвонить в Швангау. Завтра два года, как Анны не стало. Закажу цветы на могилу.
– Да, фрау Анна тебя обожала. Твои достижения – её заслуга.
– Возвращайся к гостям, милая, я скоро…
Взгляд Стефана опять прильнуль к фотографии, он прищурил глаза и прерывисто вздохнул, сдерживая волнение, разбуженное воспоминаниями.
В тот памятный день звонок Анны застал его на пороге квартиры.
– Ты уже вернулся, сынок? Устал? – трепетал в трубке её голос.
Анна всегда называла Стефана сыном. Он был для неё и племянником, и сыном, и внуком. С детства Стефан помнил Анну милой и заботливой. А когда не стало его родителей, он видел её сильной и мужественной.
Стефан с гордостью сообщил Анне радостную новость.
– Поздравляю! Не сомневалась! – она с трудом прятала восторг, стараясь говорить спокойно – Теперь ты сможешь начать свою практику. Знаю, скажешь, что офис дантиста – немалые деньги. Приезжай в Швангау, поговорим…
После нервозности большого города сонная чинность и молочный покой деревень умиляет. Стефан с удовольствием заметил, как он соскучился по спелым баварским краскам. Берлинская пыльная блёклость, словно медь в сравнении с ярким золотом здешних мест. Он тут вырос. Ранняя швабская осень встретила его тёплыми объятиями Анны и тягучим яблочным ароматом.
– Ты так повзрослел, сынок! Я соскучилась! – она говорила это каждый раз, когда видела Стефана после разлуки. Неважно после разлуки в несколько дней или в несколько месяцев. – Пойдём скорее, я испекла торт, твой любимый.
Стефан следил, как тётя хлопотала на кухне. В восемьдесят шесть Анна удивляла подвижностью, да и выглядела она всегда лет на двадцать моложе ровесников. Небольшого роста, стройная и лёгкая, словно девочка-подросток, Анна так и не превратилась в женщину. Спину она держала ровно, а голову царственно высоко. Анна не допускала старческого брюзжания ни в голосе, ни в настроении. На первый взгляд мягкая и нежная, внутри себя она всегда сохраняла твердость.
– Ты ешь, сынок, я только что приготовила, – Улыбаясь, она суетливо переставляла на столе посуду и, готовясь к непростому разговору, то и дело покусывала тонкие губы. По просторной кухне танцевали аппетитные запахи домашней стряпни.
– Время пришло тебе помочь. Ты теперь дипломированный дантист. В тридцать пять пора начинать своё дело. Красавец, моя гордость! – умилённо приговаривала Анна, не отрывая глаз от родного лица.
Его яркие черты: крупный прямой нос и губы, упрямой складкой говорящие о сильном характере, – напоминали Анне о погибшей сестре.
– Открыть кабинет дантиста – деньги нужны. И я знаю, где их взять. Только сумасшедшей меня не считай, сынок, – начала Анна, присев рядом. – Я в своем уме, и память у меня отличная. Спросишь, чего так долго молчала? Эту историю я тебе в письме описала и приложила к завещанию. Раньше надобности для такого разговора не было, вот я и не решалась.
Рука Анны беспокойно нырнула в карман вязаной кофты за платком. Сжав его сухими пальцами, она глубоко вздохнула.
– Когда погиб мой муж Гельмут, – она запнулась, – я… покойнику в карман куртки положила стальную коробочку. В ней два дорогих кольца. Так и похоронили. Вон там.
Анна махнула рукой в окно, из которого хорошо было видно кладбище, и перевела пытливый взгляд на племянника. В кухне будто взорвался горячий воздух, наполненный запахами миндаля и ванили. Стефан изумлённо вздрогнул, лицо его вспыхнуло, и круглые глаза растерянно заморгали. Он недоумевая уставился на Анну. Потом привстал из-за стола и звонко отодвинув чашку, хрипло выдохнул:
– Зачем? Почему ты это сделала?!