Стефан вдруг понял, что Анна все эти годы ничего не рассказывала о погибшем муже. Не вспоминала она и о тех далёких днях, когда власть захватили нацисты. То спёкшееся в камень время будто затонуло в глубине её души. И сейчас он чувствовал, как тревожная память кошмарных лет, словно жгучая лава, прерывистым дыханием выплёскивается из груди Анны.
Рабочие сняли плиту с могилы. Рисунок трещин на ней напоминал ладонь, будто кто-то изнутри огромной рукой хотел её поднять.
"Вот жуть..! – дрогнуло у Стефана в горле. – Не представляю, как мы придём сюда ночью".
– Проснись, сынок! – Анна стояла рядом с чашкой кофе в руках. – Уже полтретьего.
Я вышла из дома, прошлась – пусто вокруг. Туристы, что в замок приехали, спят.
Стефан неохотно поднялся, глотнул из протянутой чашки, наскоро оделся.
До кладбища шли молча. Фонарь Анна просила не включать. В зыбкой темноте едва слышалось шуршание лёгких шагов Анны и хруст твердой поступи Стефана. Небосвод щедро посылал мигающие лучи звезд. Ртутный блеск низких облаков отражался в листьях придорожных осин. Стефан напряжённо вслушивался в тревожное дыхание сумерек, пропитанное запахами поздних осенних цветов и сухой травы.
Глаза, постепенно привыкнув к мраку, скоро прозрели. Стефан держал Анну за руку, делая чуть шире шаг, словно ощупывая дорогу. Они остановились в углу кладбища возле могилы Гельмута. Тут Анна попросила включить фонарь и огляделась. Тишина. На покрытом звездной пылью небе желтел рогатый месяц. Высокий сухой кустарник плотным забором охранял кладбищенский покой.
Лоснящиеся в полумраке надгробья соседних могил хмуро глядели на ночных гостей. Лёгкий ветерок кутался в ветки огромных ёлок, и Стефан не понимал, это ли дуновение играет его волосами или они изредка шевелятся от пугающих звуков и картинок гиганских монстров, нарисованных его страхом.
– Рабочие тут инструменты положили, чтобы завтра новую плиту поставить. Я знала… – раздался хриплый шепот Анны. Отдышавшись, она указала на лом и лопаты недалеко от могилы.
Стефан осторожно стукнул лопатой по земле. Почва была сухая и рыхлая. Он начал медленно копать. Вскоре послышался глухой треск.
– Это доски, наверняка сгнили, – прошуршала Анна. – Тогда лишь досками могилы закрывали, не до гробов было!– Анна взяла фонарь и нагнувшись, подалась вперёд.
– Нет! – отрезал Стефан. – Уж если я в это ввязался, сам туда спущусь. Ты можешь упасть, а я тебя на голову выше, да и скелета не испугаюсь.
– Пожалуйста, сынок, не надо, – умоляюще забормотала Анна. – Я сама, я знаю где. Мне уже ничего не страшно. Ты только держи меня вот тут, за пояс.
Она скинула плащ и показала широкий ремень, вдетый в свободные брюки.
Где-то рядом тихо ухнула ночная птица. Стефан сжал дрожащую руку Анны. Борясь с рвущимся дыханием, они тревожно вслушивались в шорохи ветра.
– Надо подкопать шире, – озираясь, Стефан снова взял лопату. Его вспотевшие ладони скользили по черенку.
Когда еще один пласт земли был снят, Анна надела садовые перчатки и, опустившись на колени, склонилась над ямой. Сердце у Стефана заколотилось, и ноги напряжённо дрогнули. Одной рукой он держал за пояс Анну, другой – опускал фонарь ниже в могилу. В лицо Стефану ударил мерзкий запах гнили и прелой земли. Он почувствовал горечь во рту и крепко сжал зубы.
– Нашла! – Анна еле сдерживала волнение.
Онемевшими руками Стефан поставил фонарь на край ямы, помогая тётке подняться. Она крепко держала маленькую железную коробочку. Переведя дух, Анна старательно вытерла налипшую на коробку грязь. Крышка, не сразу поддавшись, открываясь, тихо звякнула, и на ладони Анны блеснули крупными камнями два перстня.
– Они ждали нас, ждали… – причитала она.
Стефан потянулся за фонарём, его жёлтый луч упал вглубь могилы, освещая трухлявые доски, смешанные с кусками истлевшей материи, и присыпанные землёй кости скелета. И тут Стефан с ужасом заметил ещё один скелет. Из черноты на него глянули пустые глазницы серого черепа, и тускло блеснули, будто два осколка стекла, лежащие рядом серьги.
– Он там не один! – отпрянув прохрипел Стефан.
– Тихо! Засыпай яму скорее! – Анна приложила палец к губам. – Тебе показалось. Кладбище старое. Может, какая другая могила рядом была…
– Вот видишь, сынок, – облегчённо вздохнула Анна, сидя за столом на кухне – небо уже светлеет, мы всё успели. Ты ложись спать, а я с рабочими встречусь, когда новую плиту привезут.
Стефан молча допил кофе и, путаясь в беспокойных мыслях, протянул:
– Скажи мне… только, пожалуйста, правду… Кто ещё в могиле с твоим мужем? Похоже, женщина – я видел серьги. Это не старое захоронение. Они лежат очень близко, будто вместе похоронены.
Анна пристально поглядела на племянника. В предрассветном мраке её лицо казалось серым. Бледная от бессонной ночи, с припухшими веками, она уже не выглядела моложавой и задорной. Лёгкая фигура Анны ссутулилась, и возле увядшего рта темнели понурые складки.
Анна прошлась по кухне и до хруста сжала тонкие руки, словно внутри у неё сломалась пружина старой двери. И открываясь, эта дверь обнажила что-то жуткое…