Пегги была одною изъ пяти сестеръ и одиннадцати дѣтей благороднаго дома Гленмелони; супругъ ея приходился ей кузеномъ съ матерней стороны; но это не давало ему завиднаго права принадлежать къ фамиліи Мелони, которую мистриссъ Одаудъ считала знаменитѣйшею въ цѣломъ мірѣ. Девять сезоновъ юная Пегги провела въ Дублинѣ, и два лѣта въ Челтенгемѣ на водахъ, отыскивая, съ возможнымъ усердіемъ, постояннаго спутника для своей жизнй; но, рискуя на вѣкъ остаться старой дѣвственницей, миссъ Мелони, на тридцать-третьемъ году отъ рожденія, приказала кузену своему, Михаилу, обвѣнчаться на ней какъ можно скорѣе; не испрашивая даже соизволенія почтенной родительницы. Добрый кузенъ немедленно исполнилъ ея волю, и обвѣнчавшись, отвезъ свою супругу въ Вест-Индію, гдѣ его записали въ Трильйонный полкъ. Вскорѣ мистриссъ Одаудъ заняла первое мѣсто между дамами этого полка.
Едва прошло минутъ двадцать послѣ ея знакомства съ Амеліей, какъ мистриссъ Одаудъ успѣла расказать ей всю свою родословную отъ перваго до послѣдняго колѣна. Таковъ ужь былъ ея характеръ.
— Скажу вамъ запросто; моя милая! говорила митсриссъ Одаудъ, что сначала мнѣ хотѣлось самой породниться съ Джорджемъ, и сестра моя Глорвина была бы для него хорошая невѣста. Но ужь прошлаго, разумѣется, не воротишь, и такъ-какъ онъ женился на васъ, я дала себѣ слово считать васъ своей сестрою, обходиться съ вами именно какъ съ сестрой и любить васъ, какъ добрую родственницу изъ фамиліи Мелони. У васъ предоброе личико, моя милая, и я почти увѣрена, что мы сойдемся: вы будете, нѣкоторымъ-образомъ, служить прибавленіемъ къ нашей фамиліи.
— Я самъ такихъ же мыслей, подтвердилъ майоръ Одаудъ.
Такимъ-образомъ, Амелія внезапно пріобрѣла себѣ значительную коллекцію новыхъ родственниковъ. Это ее крайне забавляло, и она; улыбаясь, благодарила майоршу за предложенную честь.
— Мы всѣ здѣсь добрые пріятели, продолжала мистриссъ Одаудъ. Ни въ одномъ полку вы не найдете еще такой пріятной компаніи, какъ за нашимъ общимъ столомъ. Мы не бранимся, не ссоримся, не сплетничаемъ, и всѣ, можно сказать, какъ родственники любимъ другъ друга.
— Особенно, я думаю, вы любите мистриссъ Медженисъ, сказалъ Джорджъ улыбаясь.
— Мистриссъ капитанша Медженисъ недавно помирилась со мной; и я простила ее великодушно, хотя, нечего сказать, обхожденіе этой выскочки могло бы довести до могилы мои сѣдые волосы.
— Но у тебя волосы, другъ мой Пегги, какъ воронье крыло, замѣтилъ мистеръ Одаудъ.
— Держи языкъ на привязи, гдѣ тебя не спрашиваютъ, Миккъ, перебила достойная супруга. Вотъ эти мужья, моя милая, всегда перебиваютъ наши слова. Когда мы останемся однѣ; я раскажу вамъ всѣ подробности о нашемъ полку, и посовѣтую, какъ вамъ держаться между нашею молодежью. Теперь представьте меня вашему братцу — чудесный кавалеръ! Онъ напоминаетъ мнѣ моего кузена, Даніеля Мелони изъ Беллимелони, который — можетъ-быть, вы слышали, моя милая? — женился на Орфаліи Скулли, собственной кузинѣ лорда Польдуди. Мистеръ Седли, сэръ, я очень рада познакомиться съ вами: считайте меня вашей родней. Вы сегодня обѣдаете съ нами въ гостинннцѣ, за общимъ столомъ. Припомни докторскіе совѣты. Миккъ, и ужь я прошу тебя быть трезвымъ сегодня по крайней мѣрѣ, для моего вечера.
— Сегодня, моя милая, Бильйонный полкъ даетъ намъ прощальный обѣдъ, сказалъ майоръ Одаудъ, но мы постараемся достать пригласительный билетикъ для мистера Седли.
— Бѣгите, Симпель (прапорщикъ Симпель, моя милая, изъ нашего полка: я забыла отрекомендовать его вамъ). Бѣгите, Сиюель, какъ можно скорѣе, къ полковнику Тевишу, свидѣтельствуйте ему почтеніе отъ мистриссъ майорши Одаудъ, и скажите, что капитанъ Осборнъ привезъ своего щурина, который желаетъ быть представленнымъ Бильйонному полку сегодня на обѣдѣ, въ пять часовъ. А мы съ вами, капитанша, перехватимъ чего-нибудь здѣсь, если вамъ угодно.
Прежде чѣмъ мистриссъ Одаудъ кончила свою рѣчь, мистеръ Симпель бѣжалъ уже сломя голову выполнять ея порученія.
— Мы пойдемъ исправлять свои обязанности, а вы, мистриссъ Одаудъ, останетесь здѣсь и примете на себя трудъ просвѣтить мою жену, сказалъ Джорджъ Осборнъ.
И два капитана, вмѣстѣ съ майоромъ, вышли изъ дверей.
Оставшись теперь наединѣ съ своимъ новымъ другомъ, неутомимая майорша Одаудъ принялась расказывать такія многочисленныя подробности, которыя никакъ не могли удержаться въ памяти неопытной женщины, очутившейся такъ внезапно въ этомъ новомъ кругу. Амелія слушала, молчала, удивлялась, и по большей части ничего не понимала.
