Но капитану Доббину весьма немного удалось поговорить съ ней во весъ этотъ вечеръ. Онъ и мистеръ Портеръ, капитанъ Бильйоннаго полка, должны были проводить въ гостинницу мистера Джоза, который пилъ черезъ-чуръ много, что однакожь не мѣшало ему расказывать съ великимъ эффектомъ свою повѣсть о тигровой охотѣ, какъ за общимъ столомъ, такъ и на
Капитанъ продолжалъ гулять и курить свою сигару, тогда-какъ гостинница и всѣ четемскіе дома уже спали крѣпкимъ сномъ. Онъ наблюдалъ, какъ огонь исчезъ въ гостиной Джорджа, и какъ потомъ онъ засвѣтился въ его спальнѣ. Было почти утро, когда капитанъ Доббинъ воротился въ свою квартиру. Онъ слышалъ движеніе на корабляхъ, принимавшихъ на рѣкѣ свой предуготовительный грузъ, чтобы пуститься въ дальнѣйшій путь.
Весело развѣвались на рѣкѣ флаги кораблей, готовыхъ принять на свой борты офицеровъ и солдатъ Трильйоннаго полка. Приготовленія къ отплытію въ Ост-Энде были приведены къ вожделѣнному концу, и черезъ два дня послѣ пиршества въ апартаментахъ мистриссъ майорши Одаудъ, транспортъ двинулся съ мѣста, при веселыхъ крикахъ съ ост-индскихъ кораблей, и при громогласныхъ восклицаніяхъ военныхъ товарищей, оставшихся на берегу. Офицеры махали шляпами, экипажъ дружно отвѣчалъ громкими «ура», полковая музыка наигрывала національный гимнъ: «Боже, храии короля». Картина была великолѣпная, торжественная, трогательная.
Веселый Джой, между-тѣмъ, проникнутый рыцарственнымъ духомъ, охотно согласился быть въ этомъ походѣ спутникомъ своей сестры и госпожи майорши, которой движимое имущество, со включеніемъ знаменитой райской птицы и параднаго тюрбана, находилось при полковомъ багажѣ. Не имѣя такимъ-образомъ лишняго на своихъ плечахъ, эти двѣ героини поскакали въ Рамсгетъ, чтобъ оттуда немедленно отправиться въ Ост-Энде.
Сей періодъ жизни, наступившій для сборщика индійскихъ податей и пошлинъ, былъ преисполненъ великими событіями, доставлявшими ему неистощимые матеріялы для поэтической бесѣды. Онъ позабылъ даже, на нѣсколько лѣтъ сряду, свою героическую поэму о тигровой охотѣ, чтобы повѣствовать о разнообразныхъ эпизодахъ изъ ватерлооской битвы, гдѣ онъ самъ, по его словамъ, былъ однимъ изъ главныхъ дѣйствующихъ лицъ. Было замѣчено съ пріятнымъ изумленіемъ, что, согласившись провожать свою сестру въ чужіе краи, мистеръ Джой пересталъ подвергать операціи бритья свою верхнюю губу. Впродолженіе пребыванія своего въ Четемѣ, онъ слѣдилъ съ неутомимымъ прилежаніемъ за всѣми парадами и ученьемъ солдатъ. Онъ прислушивался съ напряженнымъ вниманіемъ къ разговору своихъ товарищей-офицеровъ (какъ онъ послѣ называлъ ихъ), и заучилъ наизусть многое множество военныхъ именъ изъ кодекса стратегіи и тактики. При этой эрудиціи, онъ обыкновенно пользовался наставленіями мистриссъ майорши Одаудъ, знакомой въ совершенствѣ со всѣми подробностями военнаго артикула. Когда, наконецъ, они вступили на бортъ «Нѣжной Розы», отплывавшей въ Ост-Энде, мистеръ Джой явился между пассажирами въ щегольскомъ сюртукѣ съ плетёными снурками на груди, въ бѣлыхъ лосинныхъ панталонахъ и военной фуражкѣ, украшенной золотою кокардой. Такъ-какъ при немъ была великолѣпная карета, и притомъ онъ сообщилъ, по довѣренности, нѣкоторымъ лицамъ, что ѣдетъ присоединиться къ арміи герцога Веллингтона, то пассажиры вообще приняли его за великую особу въ родѣ генералъ-коммисара, или по крайней мѣрѣ правительственнаго курьера.
