Любопытно, что много общего, похожего можно проследить и в биографиях Бажова и Мамина-Сибиряка. Они оба принадлежали к интеллигенции, симпатизировали демократическим течениям. Правда, Мамин был сыном священника, а Бажов родился в семье заводского рабочего. Оба учились в одних и тех же образовательных учреждениях: в Екатеринбургском духовном училище и в Пермской духовной семинарии. Наконец, оба стали мастерами русского словесного искусства высочайшего уровня. Общим, объединяющим началом было то, что один и другой с максимальным уважением относились к коренным уральским народам – манси, марийцам, башкирам, обитавшим на Среднем и Южном Урале с древнейших времен, задолго до появления русских. История, быт и фольклор башкир и сибирских татар – потомков хана Кучума давали Мамину материал для рассказов «Ак-Бозат» и «Клад Кучума», легенд «Майя» и «Лебедь Хантыгая». Бажов также достоверен, когда рассказывает о «чуди» (манси, марийцах) в очерке 1925 года «Старинные жители Урала» и в середине 1930-х годов в первом из своих сказов «Малахитовой шкатулки» «Дорогое имячко». Красочные эпические сказания башкир о богатырях и красавицах составили основу чудесного бажовского сказа о всепобеждающей любви «Золотой волос». Мамин-Сибиряк и Бажов всегда уместно применяют лексические тюркизмы для создания аутентичного местного звучания. Фанатично преданные Уралу Бажов и Мамин обращались к одним и тем же важнейшим событиям в его истории – это сибирский поход под предводительством отважного атамана Ермака, строительство и развитие Екатеринбурга, крестьянские войны и крестьянские же реформы на уральских заводах.
Подробный анализ этих страниц уральской истории, что называется, анализ темы в развитии, от Мамина-Сибиряка к Бажову, провела Лидия Слобожанинова в уже цитируемой здесь статье, я же прямо сейчас приведу только один эпизод из её исследования, касающийся создания Бажовым одного из самых знаковых своих произведений – сказа «Ермаковы лебеди».
«Не исключено, что в работе над сказом „Ермаковы лебеди“ Бажов мог обратиться к очерку Мамина-Сибиряка „Покорение Сибири“. Разумеется, как к одному из источников наряду с фольклорными произведениями, урало-сибирскими летописями и собственно историческими трудами, вплоть до „Истории Государства Российского“ Николая Карамзина. Чем же близок Бажову Мамин? Скорее всего, тем, что автор очерка „Покорение Сибири“ видел в историческом Ермаке личность эпическую: „народ не забыл своих любимых богатырей… он соединил всех этих неутомимых бойцов (в былинах они часто называются казаками) в одну семью, и последним членом этой богатырской семьи является Ермак Тимофеевич“. Подобно Мамину, Бажов использует былинную стилистику в обрисовке Ермака-атамана. Расходятся же они по вопросу о происхождении Ермака. Принимая уральскую версию, Мамин не испытывает сомнений: „Ермак родился и вырос на Урале в вотчинах Аники Строганова. Это произошло таким образом: дед Ермака был посадский человек из города Суздаля; его звали Афанасием Григорьевым, по прозвищу Алениным…“ Мамин не задерживается долее на происхождении атамана – его привлекают события самого похода и полководческий талант его предводителя. А сказ „Ермаковы лебеди“ строится как своего рода дискуссия о донском или уральском происхождении Ермака. Бажовский рассказчик, надо полагать, из чувства „местного патриотизма“ очень хотел бы видеть покорителя хана Кучума своим земляком. Однако, сказовое слово – это двойное слово и само по себе ещё не дает оснований для уподобления позиции рассказчика точке зрения самого автора. Бажов оставляет вопрос открытым, будучи осведомлённым в длительном и неразрешимом споре историков о родословии отважного атамана»[213].
В завершении темы преемственности в творчестве Мамина и Бажова важно отметить, что автор «Малахитовой шкатулки» постоянно заботился о сохранении памяти Мамина-Сибиряка и многое делал для продвижения его наследия. По инициативе Бажова в Свердловском отделении Гослестехиздата в 1934 году выходят четыре книжки Мамина-Сибиряка: очерк «Бойцы» (под редакцией и с предисловием свердловского журналиста Петра Велина), романы «Три конца», «Горное гнездо» и повесть «Охонины брови». Последние три редактирует сам Бажов, а роман «Три конца» сопровождает обстоятельным лингвистическим комментарием.
Считается, что одной из первых к творчеству Мамина-Сибиряка обратилась редактор детской литературы Свердлгиза Клавдия Рождественская, в конце 1930-х она подготовила сборник «Избранные рассказы», адресованный школьникам среднего возраста. Но решающую роль в продвижении литературного наследия Мамина-Сибиряка сыграл Бажов, который в то время ещё не был автором известных сказов и работал редактором Свердловского отделения Гослестехиздата. Он уловил востребованность произведений Дмитрия Мамина и, как бы сейчас сказали, спродюссировал издание нескольких его книг.
