Опосля уже можно было отвалиться в тень скособоченых повозок, и отдуваться, сколько потребуется. Огузин опасался, но по факту выяснилось, что смертельную стрелу словил только один из своих, когда перебегал за табором, остальные имели незначительные вторичные травмы, всмысле кого придавило, кому отлетел осколок стрелы, и тому подобное. Отделались более чем легко, правдиво подумал рыжий, без катков дело пошло бы куда поганее. Но "бы", как известно, не считается, и эти дебилоиды уже сполна расплатились за убитого вульпера — вон они гадики, валяются по склону, скучают. И кстати, снабдили кой-кого сталью, хмыкнул Гузь, потому как часть доспехов ситраков определённо стальная, а броневой так вообще считай обмазан сталью, как кусь знает кто. Стащивши с туловища шлем, вульперы невольно отшатнулись, потому как увидали весьма странную жирную морду без шерсти, с массивным носом и жёсткой бородой снизу.
— И это, пирожки? — фыркнул Огузин, — Или тролль?
— Не, тролли длинные, — не особо уверенно сказал Зарен, — А этот как репа. Кусь его знает, что за упырь, теперь уже без разницы.
— Да нет, думаю, разница-то есть, — заметил Гузь, — Вообще, хотелось бы наложить лапу на сталь, вы не против? Ну и покопаться в луте, а то любопытство, оно такое.
Вульперы были не против, но для начала стали не копаться в луте, а приводить в порядок хозяйство. Мало ли, грянет песчаная буря и похоронит всё в низине под песком. Кроме того, дохлые туловища очень скоро начнут вонять, так что их следовало очистить от лишнего и оттащить в сторону. Брока снарядили как следует и отправили вперёд на стоянку, приводить помощь, потому как теперь с повреждённым караваном им предстояло дотащить ещё больше лута, чем в начале, причём едва не вдвое. Зарен рассудил, что надёжнее будет остаться на месте и дождаться подмоги, потому как практика подтвердила, что гребень дюны взять штурмом не так просто.
— Ну как, нормально топчем? — уточнил у друзей Огузин.
— Мягко сказано! — фыркнул Гарлик, — Вообще-то мы уже готовились к песку, с полными на то основаниями.
— Тут конечно командная работа, — повела ушами Пуфелина, — Но по ходу шерсти, опять Гузь всех спас. Так что надо держаться поближе к этому хвосту, сохраннее будем.
— А, ну тогда пойду грабить?
— Нет, — хором ответили двое.
Грабить он пошёл лишь после того, как тяжёлые катки были общими усилиями возвращены наверх — мало ли, потребуется ещё раз их скидывать на кого. Не только катки, но и всё остальное барахло — доспехи, пожитки ситраков, собрать стрелы, пролетевшие мимо и теперь торчавшие из песка. Справились только ночью, и как раз, поднялся ветер и понёс песок. Табору, который стоял на гребне, это было не критично, а вот в низине всё начало засыпать с приличной скоростью, так что к утру ситраки уже ушли в песок навсегда. Огузин же, которого разбирало любопытство, даже запалил светильник, конечно так чтоб не маячить вокруг, и в тусклом оранжевом свете рассматривал содержимое сумок, скорее всего, того самого не-тролля. Первое что он отметил, так это повторявшиеся на предметах эмблемы, золотым по синему было выведено что-то вроде стилизованой морды какого-то зверя…
— Тигон, — сказала Пуфелина, позырив, — Это тигон, посмотри, Гар.
— Такой гривы у них не припомню, — заметил тот, — Но я их знаешь и не рассматривал. Отдалённо да, похоже. Но также может быть и гиена.
— Сам ты гиена, — заржала вульпера.
Они вообще и так много ржали, а уж сейчас особенно, когда их отпускало после события.
— Гиена или тигуена, — рассудил Огузин, — Но это что-то да значит, раз они ставят эту марку.
Такая же была на тяжёлом золотом кольце, снятом с тушки. Гузь повертел его в пальцах и отбросил — в лом. Это где-то там "у них" это могла быть ценность, а здесь это безделушка, за которую даже одной пуговицы не дадут. Помимо этого, нашлась целая коллекция маленьких колб, заполненых какими-то растворами. К сожалению, гадики не удосужились их подписать хоть как-то, а без этого экспериментировать на себе никто не станет, так что, сойдут только как тара. Впрочем, ясен кусь, что даже подписи не помогли бы, так как вульперы были не сильны в таких языках, которые видели впервые. Огузин перелистал бумажные листки, исписаные корявым почерком, и тоже отложил в дальний ящик — вряд ли там содержатся особо важные сведения, скорее просто заметки и сообщения. Хотя было бы интересно прочесть их, ради понимания, что за гадик такой завёлся среди ситраков, и какого куся ему стукнула в голову светлая мысль идти грабить караваны.
