Наконец-то он снижает скорость, заворачивая в поворот, после хватает телефон и звонит кому-то, спокойно осведомляя о том, что он подъехал.
Прямо перед нами черные высокие ворота с острыми золотыми шпилями. Как я понимаю, мы приехали туда, где он проживает.
«Солидно…»
Голову поднимаю, осматривая его место жительства, пока мы ждем открытия ворот. Это какой-то ОЧЕНЬ элитный район с ОЧЕНЬ красивым и современным видом!
Живя с Федей, я никогда не была в таких шикарных ЖК, потому что, как вышла замуж, сразу села «на цепь» в доме и даже мыслить не могла, чтобы выйти за пределы нашего высокого забора. Иногда только у меня была йога и всякие такие мелочи, но и то только с согласия Феди. В один день он мог разрешить мне выехать за территорию участка, в другой строго отказать. Всякое бывало…
Игорь здоровается за руку с охраной и едет к подземному паркингу, а я оглядываю верх, где располагается детская площадка. Его дом расположен на втором уровне. Снизу парковка, сверху много места для отдыха без машин. Да там и дороги для автомобилей нет, только пешеходная зона.
Спускаемся вниз. Паркуемся на свободном месте. Выходим из машины. Вновь какой-то охранник, с которым Игорь здоровается крепким рукопожатием, и этот мужик оглядывает меня с ног до головы.
«Неужели он думает, что я очередная девка, которую он приводит домой? Ужас! После таких взглядов я и вправду чувствую себя той, кем называла меня Алиса!»
«Этого мне еще не хватало. Моя самооценка с ним близится к отрицательному показателю…»
Заходим в лифт. Едем на двенадцатый этаж. Выходим, минуя двери коридора, и идем к самой дальней двери на этаже.
Игорь пропускает меня вперед, и, когда я оказываюсь внутри квартиры, мне кажется, будто я не в квартире, а в доме. Тут два этажа. Все строго в черных и серых тонах. На поверхностях ничего нет. Как будто тут никто не живет. Души в квартире нет. Это какая-то перевалка. Поспал — ушел.
Снимаю обувь и иду в очень просторную кухню, скрывавшуюся за квадратной черной матовой аркой. Замечаю красиво накрытый стол. Пространство окутал вкусный запах ветчины и сыра. Подхожу к плите и вижу необычной формы макароны под крышкой кастрюли. В сковородке соус. Явно сырный, он очень густой.
Поворачиваюсь к холодильнику, чтобы убрать шампанское с йогуртом, и обращаю внимание на то, что Игорь подходит к столу, отбрасывает на него бархатную коробочку и говорит: «Это для тебя. Ужинать я не буду. Поешь и можешь идти в любую гостевую комнату из двух. Спокойной ночи», — заканчивает и уходит к лестнице.
Ясен пень, иду за ним и кричу вслед: «Игорь!»
Он не оборачивается.
Ускоряю шаг и перехватываю его на лестнице.
На это он оборачивается, смотрит на мою ладонь на его руке, после на меня: «Что?»
— Ты обиделся?
Он легко удивляется, сведя брови воедино: «Только если на себя».
Тяну его к себе, укладываю руки на талию и приобнимаю за широкую шейку: «Ну ты че? Просто сказала, не подумав… Ты для меня тоже важен».
Игорь бегло перебирает мои глаза с губами: «Докажи».
— Как?
— Понятия не имею…
Целую его очень нежно в обиженные губки. Растягиваю блаженство. Зацеловываю каждую губу. Засасываю их и уже сгораю от бешеного желания сорвать с себя одежду и отдаться ему. Я хочу это делать! Я ужасно влюбляюсь в него!..
ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО!!!
Он сильнее обнимает меня, не отвлекаясь от поцелуя, спускает руку к ягодицам и подхватывает одной рукой на себя, как пушинку, после останавливается и вдумчиво разглядывает мое лицо: «Ами, я люблю тебя…»
Его слова бьют мне, как железом, по ушам…
Это пик всего, что вообще может с нами происходить!
Это та самая крайняя точка, которой я боялась, потому что в ответ я правдиво шепчу: «Я тебя тоже…»
— Карамелька… — на его лице моментально появляется искрящаяся, будто выдохнувшаяся улыбка, — …не говори мне больше тех слов. Я сильный дядька, но они очень ранят меня, потому что я привык к тебе. Ты для меня все. Я не хочу тебя потерять и не представляю жизни без тебя…
Молча, крепко обнимаю его, не в силах сдержать слез.
«Мне точно конец…»
Два месяца до пролога.
Октябрь.
Игорь.
Столько лет я просыпался неправильно: будильник, кофе, сигареты, раздача утренних пиздюлей парням по телефону за невыполнение поставленных задач, душ, доставка еды, быстрый перекус, шкаф-одежда-духи-машина-отель и так каждый день.
А сегодня… даже самому смешно. Лежу, задрав локоть на подушку, рассматриваю ее лицо, и во мне что-то меняется. Точнее, уже поменялось. Мне нравится, что она так хорошо воспитана, умна, манерна. Она заставляет меня мыслить правильно. Рядом с ней я даже думать боюсь бранно.
Усмехаюсь, — «Бранно…»
Это ж надо настолько проникнуться человеком, что мне даже слова ее по Ожегову нравятся.
Ами чешет носик, лицом кривит и начинает сонно подтягиваться «звездочкой», что задевает меня кулачком, — «Ой!», — резко одергивает себя, — «Прости… я не хотела…»
Руки под одеяло тяну, приобнимаю ее и к себе прижимаю, — «Ничего страшного… Выспалась?»
Она снова подтягивается, только уже запрокинув руку мне на плечо. Еще и улыбается так классно… — «Да…», — ножку запрокидывает на меня, — «А ты?»