– Возможно, писал какой-нибудь пожилой человек. Скорей всего, женщина.
– По-твоему, женщины более архаичны? Не в силах воспринять технический прогресс? Привыкли жить по старинке?
– Просто тут в письме есть обращение. «Дорогая моя, пишет тебе твоя бабулечка». Письмо от пожилого человека, от женщины.
– И что в нем?
– Почерк неразборчивый, да еще бумага сильно измялась.
– Но все равно это улика.
– Вряд ли.
– Раз письмо было у трупа, значит, улика. А что с конвертом?
– Он тоже порван. Такое впечатление, что за это письмо велась драка и нешуточная.
– Но если письмо такое ценное, почему оно осталось у побежденного? Логичней предположить, что драку выиграл тот, кого тут нет, и письмо должно было перекочевать к нему в карман.
– Может, ему тоже нехило досталось. Вот он и забыл про письмо.
– Забыл про вещь, ради которой, по сути, убил человека?
– Может, его кто-то спугнул.
– А вот это вполне возможно, – задумчиво произнес Егор. – Нам бы свидетелей отыскать, вдруг кто-нибудь видел драку. Да где же их сыщешь!
– До чего же обидно, что погода против нас! В такой буран вряд ли много желающих прогуляться по улицам поселка.
– Ну, двоих-то мы встретили. Могут и еще найтись.
В таком духе они переговаривались еще некоторое время. Таня стояла в сторонке, погруженная в странное оцепенение. А Саша не обращал внимания на разговор друзей по своей причине. Его заинтересовал конверт, в котором лежало найденное ими письмо.
Конверт тоже был изрядно помят, но на нем той же рукой было выведено несколько строк, вероятно, имя человека, которому письмо было адресовано. Вот только сохранилось от данного адреса совсем немного.
«М
доро…
Плю…»
Все остальное отсутствовало.
Какое-то время Саша пялился на эти оборванные строчки, тщетно пытаясь понять, что же они могут означать. Если первые две строчки относительно легко поддавались идентификации, это могли быть слова «Моему» или «Моим» и также «дорогим» или «дорогому», то последнее «плю» вызывало у Саши искреннее недоумение.
Кто такой этот «плю», что за ними может скрываться? Плютеи? Кажется, это грибы такие. Но глупо писать на конверте про грибы. Их только баба Галя обожает, и то без всякой взаимности. Но даже ей не пришло бы в голову писать грибам письма. Тогда что же это за «плю»? Плюмбум? Свинец на латыни? Плюмаж? Плющ? И почему это таинственное «плю» написано с заглавной буквы? Это чье-то имя?
Саша голову себе сломал, но все не подходило. И когда он уже решил, что пора сдаться, его взгляд упал на понуро сидящего на дороге Барона, и Сашу внезапно осенило.
– А что там было на том клочке, который ты мне принес?
Барон поднял голову и гавкнул. В голосе собаки слышалось торжество.
«Ага! Оценил теперь? То-то же! Будешь в другой раз умнее, не станешь ругаться на самую прекрасную собаку в мире!»
– Где? – заволновался Саша. – Куда я его дел?
Барон немедленно забегал, засуетился, словно понимал, что его хозяину надо. На самом деле это была чистая фикция, просто изображение горячего сочувствия планам своего хозяина. Он и понятия не имел, что нужно хозяину.
Сам Саша обшарил все свои карманы и, наконец, о радость и счастье, в одном из них нашел заветную бумажку. Бережно ее развернул, приложил к конверту, и сердце у него учащенно забилось.
– Посмотрите сюда! – воскликнул он. – Посмотрите, что получилось!
Все подошли к нему, даже Таня вышла из своего сомнамбулического состояния, взглянула в их сторону, хотя с места и не двинулась.
Теперь все три слова – обращения к адресату читались совершенно ясно.
«Моей дорогой Плюшке».
Вот, что было написано на конверте. И в том, что найденный Сашей обрывок бумажки был оторван именно от этого конверта, сомнению не подлежало. Они подходили друг к другу как два фрагмента одного пазла.
– Где ты взял этот кусок конверта? – спросил Егор.
– Это тот обрывок, который принес в машину Барон. Рылся в сугробе возле часовни, а потом мокрый прибежал в машину. Я начал его отряхивать, а у него на шерсти был этот клочок бумажки.
– Пойдем, – сказал Егор, – покажешь, в каком сугробе он рылся.
Но до этого им еще предстояло вернуть в прежнее положение тело пострадавшего Филинова. Они постарались расположить его точно так же, как и сами нашли.
В итоге у них это получилось, Егор был доволен.
– Порядок! Сейчас снежком его запорошит. И к тому времени как приедет полиция, наших следов совсем будет не видать. Они и не поймут, что мы тут что-то трогали.
Внезапно Слава оступился и рухнул в снег.
– Ты зачем следствие в заблуждение вводишь? – шутливо спросил у него Егор, у которого вид мертвого тела совсем не отбил желания шутить. – Навалял тут новых ям. Полицейские будут думать, что это преступник тут побывал.
– Я на что-то наступил, – оправдывался Слава. – Какая-то неровная штуковина. Наступил на нее, вроде было твердо, а потом нога куда-то уехала.
Слава пошарил рукой в снегу, а потом извлек оттуда тяжелый колун.
– Ого! – удивился он. – Откуда он тут взялся?
Егор взвесил колун в руке:
