Напрасно он понадеялся, что ребята осмыслят такую длинную и сложную мысль. Они уцепились лишь за отдельные слова.
– Он был тебе должен!
– Ты сам признался!
– И не отдавал!
– За это ты его и кокнул!
И они переглянулись с торжествующим видом, словно поздравляя друг друга с легко раскрытым делом. Разве что не обнялись. А вот предложение Егора осмотреть место преступления или хотя бы само тело также не вызвало отклика в душах этих двоих.
– Это еще зачем?
– Что тут смотреть?
– Он мертв. Это ясно.
– И ты его убил! Это тоже ясно!
После чего Егору скрутили руки, привезли в отделение и кинули там в каталажку. При этом ребята даже не потрудились обыскать его, на что Егор в душе надеялся. Вот будет смеху, когда они наткнутся на его служебное удостоверение и обнаружат, что натворили. Но эти олухи думали лишь о том, как бы им вернуться к прерванному веселью. Поэтому Егор очутился в КПЗ со всем своим барахлом, за исключением разве что сотового. Его он опрометчиво держал в руках, и телефон у него забрали. Без протокола, без описи, к чему всю эту лишнюю бумажную волокиту!
Напоследок полицейские еще и пригрозили Егору:
– Завтра с тобой старший разберется!
И запинающимся шагом покинули отдел, оставив Егора одного. Судя по звукам, а вернее, их полному отсутствию, в отделении этой ночью больше никого не наблюдалось. Полнейшее безобразие, которое лишь порадовало Егора. Чем больше произвола и несправедливости будет обращено к нему, тем отчаянней и яростней будет тот гнев, который он завтра обрушит на голову здешнего начальника.
– Давно пора, – вышагивая по камере, бормотал Егор. – Вконец распустились!
Утро наступило раньше, чем он ожидал. К его удивлению, он совсем неплохо выспался в камере, потому что вчера провел много времени на улице, на морозе. Накопившийся у него в крови кислород помог ему крепко уснуть, а утром чувствовать себя относительно бодрым. Относительным по сравнению с самим начальником, который выглядел так, словно по нему всю ночь ездили бульдозером, а потом запихнули в стиральную машину и прокрутили в ней вместе с одеждой.
Восседал начальник за большим широким столом, покрытым стеклянной столешницей. Когда-то целая, нынче она треснула в пяти или даже шести местах. Некрасивые трещины змеились по всей ее поверхности, но начальнику до этого не было никакого дела. Он важно поглядывал по сторонам и время от времени кривился, когда голову пронизывала боль после вчерашнего.
Это и был тот самый печально знаменитый в округе начальник отдела полиции. Фамилия его была Боров, и она как нельзя лучше подходила этому человеку. Был он не то что толст, но как-то чрезмерно уж тучен и тяжел на подъем. Толстый его затылок плавно перетекал в гладкую круглую голову, и казалось, составляет с ней одно целое. Вертеть ею было сущей пыткой, Боров даже особенно и не пытался. И вся его неповоротливая неуклюжая туша с короткими толстыми руками и ногами и пальцами-обрубками вполне могла сойти за это животное.
Не скрывая своего состояния, он растворил перед Егором две таблетки шипучего аспирина, потом подумал и прибавил еще одну. Поморщился, выпил, поморщился снова и уставился на Егора налитыми кровью глазами.
– Тебе светит срок! – заявил он ему, и по кабинету распространился такой стойкий запах перегара, что Егор раскашлялся. – Ночью тебя взяли с поличным! Мои ребята застали тебя на месте преступления!
– Для начала предлагаю познакомиться, – сказал Егор.
– Кто ты такой, чтобы мне с тобой знакомиться?
– Заместитель начальника отдела по борьбе с внутренними правонарушениями Следственного комитета майор Дружинин. Требую, чтобы вы, в свою очередь, представились мне по всей форме.
Егор с огромным удовольствием наблюдал за тем, как помятая физиономия капитана играет всеми оттенками радуги. Это было восхитительное зрелище, которое с лихвой искупило для Егора всю прошедшую ночь.
Сперва Боров покраснел так сильно, что физиономия его из красной сделалась бордовой. На этом дело не остановилось. Краски сгущались, и вот уже бордовый цвет стал отливать синевой, особенно ярко этот оттенок проявился на кончике носа и на щеках.
Затем синева внезапно стала бледнеть, лицо становилось все более и более светлым, пока не стало белым. Но и на этом дело не закончилось, белый цвет постепенно начала заливать зелень, она сгущалась на висках, под глазами и в носогубных складках. Потом Боров судорожно вздохнул, и Егор даже подумал, не конец ли это, но ошибся. Боров был человеком крепким, страшное похмелье плюс не менее страшная новость не могли так просто свалить этого детину.
– Тебя что, прислали шпионить за мной? – выдохнул он прямо в лицо Егору. – Какие-то жалобы на меня до вас дошли?
– Жалоб много.
– Все врут! – решительно заявил Боров. – Никакого произвола я себе не позволяю. Ребята у меня работают на износ.
– Особенно этой ночью они надрывались. В отделении было пусто! На звонки было некому отвечать. А если этой ночью кого-нибудь убивали?
– Так ведь и убили, тебя на месте преступления ребята взяли, – пробормотал Боров, исподлобья взглянув на Егора.
