– Вот, что батюшка, Аркадий Степаныч, доложить не во гнев твоей милости, – начал Левин, запуская большие пальцы обеих рук за кушак. – Изволил твоя милость приказать насчет девок, чтобы то есть девок к твоей милости в ученье предоставить… Так мир, значит, вот все наши ребята теперича пришли просить твоей милости, нельзя ли как это дело оставить… Значит, отмену сделать…
– Да, уж отмени, кормилец, – подхватил седой старик из толпы.
– Да зачем же отменить?…
– Нет уж отмени, кормилец, – продолжал тот же старик. – Какое уж это дело: девок учить… Это дело несхоже…
– Какое уж это дело… Что девка… Что уж это: девок учить… Нет уж отмени, Аркадий Степаныч… – заголосила толпа…
– Ну опять все закричали… Молчите вы. Говори ты один… как тебя, Панфил, что ли?…
– Левка, Аркадия Степаныч.
– Какой Левка… Что за Левка!.. Я этого терпеть не могу… Как твое настоящее имя?… Лев, что ли?…
– Да оно точно что Левонтий… Левин, батюшка, Аркадий Степаныч…
– Ну, так так и называй себя… К чему это унижение?… Левка… Этого никогда не смей делать… Вы знаете, что я уважаю ваше человеческое достоинство… А ты сам себя унижаешь! Левка… Что за Левка…
– Да это нам ничего, батюшка… Мы перед твоей господской милостью завсегда должны трепет иметь…
– И это совсем лишнее… Всякий человек должен уважать себя, уважать свое человеческое достоинство… С какой стати ты хочешь унижать себя передо мною… Я такой же человек, как и ты…
– Как это можно, Аркадия Степаныч… Можно ли это применить твою милость ко мне, серому мужику…
– Ну, да об этом мы после потолкуем… Слушайте, ребята, что я буду спрашивать и говорить… А ты отвечай мне за всех. Вы просите, чтобы я не учил ваших девок грамоте?
– Да уж отставь, кормилец, отмени… – грянули мужики хором, с низким поклоном.
– Ну молчите же… Отвечай мне Леонтий, отчего вам не хочется, чтобы я учил ваших девок?…
– Да уж та что мир, Аркадия Степаныч, полагает, что уж это будет оченно обидно… Так ли, ребята?…
– Да уж как не обидно… уж оченно обидно… Совсем разоренье, – подхватили мужики.
– Да чем же обидно?… И какая тут обида? Ведь я это делаю для вашей же пользы. Когда ваши дочери выучатся грамоте, они незаметно обучат своих братьев, выучат своих детей, когда сами выйдут замуж. Конечно, положим все те мальчики, которые теперь учатся у меня, будут грамотны, но ведь я не могу же целый век жить здесь: у меня есть другие обязанности. Ну, если я уеду отсюда, кто же будет учить ваших детей, ваших внуков?… Мужик, во-первых, меньше способен к этому делу, да у него и времени нет, он и дома почти не живет… Между тем назначение женщины преимущественно домашнее хозяйство и воспитание детей. Кончивши свою работу по дому, женщина, вместо того чтобы бежать на ваши глупые наседки или болтать с соседками всякий вздор, садится и учит детей грамоте… Это, кажется, так просто, так очевидно. Неужели вы не понимаете своей прямой пользы?… Ну, что вы мне на это скажете?… В чем же тут обида?… Ну растолкуй мне ты, Леонтий…
– А вот, батюшка, в чем, Аркадий Степаныч… как мы то есть, по своей глупости, промежду себя, на миру смекали теперича, чем бы девке идти в поле жать, али сено сгребать да сушить, али там какая другая работа застигнет по нашему крестьянству, а она поди в ученье, да в книжку смотри, да тверди. А работа-то стала: вот мужичку-то и разоренье… А ведь мы, батюшка Аркадий Степаныч, работой живем… На то мужицкое дело: что поработал, то и жив… Как быть-то… Так ли, господа миряне, я барину докладываю?…
– Так, так… Какое уж это дело… Это умрешь… Как не умереть, парень: вся работа станет… Разоренье совсем… Сегодня, смотри-ка, в поле-то все поспело… Как не поспеть, парень… Да уйдет, весь хлеб уйдет… – заговорила толпа.
– Погодите, погодите… не кричите… Поймите вы это: ведь это делается не навсегда, а только на один, на два месяца… Ну, положим, что вот это лето и трудненько будет… Ну, потерпите, подналягте на работу… Стерпится слюбится, говорит русская пословица. Потерпите вы эти месяцы, за то ведь вы будете счастливы на всю жизнь… Грамотность такое дело, которое невидимо принесет вам такую пользу, какой вы и не ожидали… Неужели же вы не можете потерпеть для себя же, для своей же пользы…
– Нужда-то наша не терпит, Аркадий Степаныч, нужда-то наша не ждет… Тоже казенную подать надо заплатить, вашей милости оброк предоставить… Ведь, твоя милость, от оброка али от барщины не освободишь…
– Да, ведь вы смешной народ, вы не понимаете ни прав, ни обязанностей человеческих… С какой же стати я бы стал освобождать вас от оброка или от барщины? Ведь я вам же хочу добро сделать, для вас же тружуся… Ведь, если бы вы в состоянии были понимать свою пользу, вы же бы мне стали платить за то, что я учу ваших детей… А ведь я делаю это даром, понимаете – даром работаю для вас… А еще вы же хотите с меня взять за это… Вот ведь вы какой дикий народ!.. Ведь если ты грамотный, ты скорее можешь за всякое дело взяться, и торговать начнешь, и разбогатеешь. А без грамоты и без ученья куда ты пойдешь?…
