– Вот в чем дело, Аркадий Степанович, – продолжал Тарханов, когда дверь за Никешей затворилась. – Я приехал посоветоваться, потолковать с вами, как с образованным и ученым человеком, и даже сделать вам некоторые предложения… С прочими нашими олухами ведь ничего не сделаешь… Вот-с какая мне пришла мысль… Вы знаете, что все мы, помещики, убедились наконец, что лес составляет основное, так сказать, наше богатство и что лес беречь надо, вследствие этого мы все стали бережливы относительно лесов до такой степени, что готовы собственных печей не топить, лишь бы сохранить леса в целости. Но при этом посмотрите, до каких мы диких вещей доходим и что значит недостаток в нас коммерческой предприимчивости, о чем я вам всегда говорил… Наши мужики ездят на Волгу за сорок, за пятьдесят верст покупать сплавный лес… Мы имеем по соседству фабрики, на которые лес беспрестанно требуется, особенно в виде теса: и все фабриканты тоже покупают лес с Волги. Ведь они на десятки тысяч покупают каждый год одного теса… Теперь рассчитайте: что стоит сплав и перевозка на 50 верст расстояния. А между тем у нас по соседству от фабрик есть леса, помещики из него продают бревна, которые купцы иногда дома пилят пильщиками да платят за это страшные деньги… И никому из нас до сих пор в голову не пришло построить лесопильной мельницы… Помилуйте: да, ведь если завести такую лесопильню, так ведь наверно рубль на рубль наживается… Позвольте карандашика: я вам сделаю расчет…
Кареев подал карандаш и бумаги. Тарханов быстро сделал очень убедительный расчет, по которому оказалось, что действительно лесопильная мельница приносила бы по крайней мере 100 процентов на затраченный капитал.
– Вы видите, что я не ошибаюсь?… Согласны вы, что расчет мой верен и не воображаемый, а действительный?…
– Да… кажется…
– Ну, хорошо, да, положим, что я ошибся, и уменьшим весь доход наполовину: и тут вы получаете 50 процентов… Что это, мало?
– Какое же мало?… Помилуйте…
– Да я вас спрашиваю: какое предприятие может принести такой процент?… И наши олухи, наши богачи помещики, имеющие по несколько сот десятин строевого леса, не умели до сих пор догадаться об этом… не умели об этом подумать…
– Да разве они думают о чем-нибудь и способны думать? – желчно заметил Кареев.
– Вот-с, вот поэтому я не хочу с ними, скотами, и говорить об этом, не хочу и делиться с ними этой золотой мыслью… А приехал к вам, как человеку, который один только здесь и есть, способный говорить о деле и понять другого дельного человека… Вот, видите ли: по совести вам сказать, я как человек, следовательно эгоист, может быть, не сказал бы и вам о своем замысле, чтобы одному воспользоваться барышами… Вы не осудите меня за эту откровенность, пожалуйста…
– Напротив, еще более уважаю и ценю вас… Это совершенно законно и справедливо… Я ведь не держусь патриархальных начал взаимного надуванья под видом самоотвержения…
– Ха, ха, ха… Это славно сказано… Так вот видите ли, я приехал рассказать вам об этом замысле только потому, что у меня нет средств осуществить его одними моими силами… Я механику-то знаю отлично и построю мельницу без помощи всякого немецкого мастера, мне стоит только съездить хоть в Ярославскую губернию и посмотреть там на лесопильни… Следовательно, вот еще сбережение расхода: не нужно нанимать мастера… Ну-с, теперь я вам сделаю два предложения: которое вы изберете?… Я знаю, у вас есть большие лесные дачи и лес строевой, береженый… Так как хотите: или продайте мне его, но с рассрочкой платежа, потому что у меня в настоящее время не станет денег для покупки его всего вдруг, а по частям покупать не расчет, или соединимте капиталы и уполномочьте меня строить мельницу и производить на ней работы из ваших лесов, с тем, что барыши пополам… Как, хотите?…
– Дайте немножко подумать: это дело такое серьезное, что вдруг решиться мудрено…
– Да, конечно: подумать следует… Но вы только меня успокойте в том отношении, что вы не последуете, конечно, примеру наших мудрых господ, которые никогда не в состоянии решиться ни на какое предприятие вследствие своего тупоумия и дурацкой неподвижности… Вы скажите мне только, вы пойдете на которое-нибудь из этих предложений…
– Вероятно.
– Нет, не вероятно, а наверно скажите мне…
– Наверно.
– Вы успокойте меня, потому что я медлить не хочу, и если уж делать дело, так делать, не откладывая. Вы или дайте мне слово, что пойдете на которое-нибудь предложение, или откажитесь. В таком случае, я уж хоть стену лбом прошибу, а добьюсь себе товарища в ком-нибудь другом…
– Я вам говорю, что я готов на ваше предложение, только дайте подумать, которое выбрать…
– Честное слово?
– Честное слово…
– Ну, вот я теперь покоен… Вашу руку.
Кареев подал руку, и Тарханов пожал ее от чистого сердца… Он был совершенно счастлив и доволен.
– Теперь я вижу, что все здешние головы не стоят одного волоска на вашей голове, – сказал Тарханов в порыве восторга.
– Вот видите что: я сейчас бы, может быть, согласился идти с вами в часть, да у меня в настоящее время денег мало…
