– Но, надеюсь, вы не думаете, что я сгонял своих мужиков палкой на этот праздник, который устроил для них… – возразил Рыбинский, недовольный и почти оскорбленный словами молодого человека.
– Помилуйте, я никогда этого не думал, я даже уверен, что нынче не у многих помещиков и на барщину палкой выбивают… Кажется, пора убедиться, что русский крестьянин и без палки способен исполнять свои обязанности…
– Ох, вы, молодые люди, – возразил угрюмый помещик, – говорите вы обо всем смело да решительно, точно все на свете испытали… Живете вы в столице, мужика русского совсем не знаете, а туда же рассуждать беретесь… Ничего, сударь мой, русский человек без кулака да без палки не сделает… Это уж как вы хотите… Поверьте моей опытности…
– Но ведь и вы русский человек: зачем же вы себя добровольно обрекаете на вечные побои и поругание…
– Я, молодой человек, – другое дело, и ко мне эти слова относиться не могут; вы, милостивый государь, слишком вольнодумствуете: хотите поставить на одну доску меня и простого мужика… что вы это проповедуете?… А?… Я бы советовал вам не очень давать волю своему языку… И не знаю, откуда вы набрались такой фанаберии… Батюшка ваш был человек смирный: бывало, ходил ко мне и за счастие почитал, когда его приглашали отобедать в моем доме, а когда я упросил дворян, чтобы его выбрали в заседатели, так он чуть в ноги мне не кланялся, руки целовал: тут он и состояние себе составил… Вот что, молодой человек, ваш родитель был человек смирный, почтительный: за то его и любили… Вот бы и вам с кого пример брать.
Молодой человек позеленел от стыда и злости, у него засохло в горле и горели глаза.
– Я жалею своего отца… Я стыжусь за него… Я никогда бы… никогда не знался с такими людьми, как… – говорил молодой человек прерывающимся и глухим голосом.
И Бог знает, чем бы кончился этот разговор, если бы не вмешался в него Паленов: желая приобрести еще нового партизана, он надумал вступиться за молодого человека.
– Позвольте мне по этому поводу выразить свое мнение, – заговорил он, – век, к которому принадлежал батюшка господина Киреева, был не тот, к которому принадлежит он сам. То был век низкопоклонства, смиренномудрия, век меценатства и клиентства; тогда не стыдились просьбы и поклона, великодушно оказывали благодеяние и без гордости протягивали руку помощи неимущему… Теперь настал век личной самостоятельности, век энергической деятельности, сознание собственного достоинства развилось…
– Ну, понес… – проговорил вполголоса и со смехом Рыбинский. – Эй, Осташков, поди скажи там бурмистру, чтобы высылал гоняться взапуски… Да, если хочешь, запустись и сам…
Осташков, который стоял внизу у террасы, поспешил исполнить приказание. Многие из окружавших засмеялись при словах Рыбинского.
– Что такое будет? Что такое будет теперь? – спрашивали некоторые из дам.
– Будут бегать взапуски и победитель получит один из этих подарков, которые, видите, висят на арке! – отвечал Рыбинский.
Близ террасы была поставлена деревянная арка, на которой висело нарядное крестьянское платье. Тот, кто первый возвратится к арке, пробежав известное расстояние, получит это платье как приз.
Паленов взял под руку Киреева и отвел в сторону.
– Да, вот видите, чем занимается представитель привилегированного сословия и чем тешит и надеется приобрести расположение своих избирателей… То любовался, как пьяный дурак лазил на столб и чуть не сломил себе шею, а теперь предлагает посмотреть, кто из его пьяниц скорее бегает взапуски… Ну, что это такое, скажите пожалуйста… И не забудьте, что этим занимается представитель дворянства. А настоящим своим делом, настоящими своими обязанностями не хочет заняться… Подобные ребячьи забавы важнее для него дворянских интересов…
– Признаюсь, я сначала думал, что Рыбинский умнее и дельнее, нежели как выходит на самом деле! – отвечал желчный молодой человек.
– Рыбинский умный и дельный человек! Помилуйте, что вы… Нет человека пустее его… Ведь это только наше дворянство решается выбирать таких людей в предводители. Я не говорю уже о его развратной жизни… Но эта небрежность, невнимательность, даже какое-то обидное презрение к дворянству и его интересам!.. Конечно, может быть, и потому, что он и сам parvenu в нашем сословии и каким-то двусмысленным способом получил это состояние… И представьте, этот-то человек, говорят, решается баллотироваться в губернские и надеется быть избранным…
– Ну, в губернские-то прикатят…
– Уж, признаюсь вам, если наше дворянство осрамится этим выбором, в таком случае лучше не числиться дворянином нашей губернии… Я, по крайней мере, уверен, что вы, как современный и развитый человек, не положите свой шар направо этому господину…
– Я полагаю… – отвечал желчный молодой человек.
Между тем несколько молодых ребят, совершенно одинаково одетых, в красных рубахах и легких полосатых шароварах, выстроились в ряд у арки.
– Ну, смотрите, ребята, – говорил Рыбинский, – как ударю в ладоши три раза, так и бежать. Ну, слушайте: раз…
– А ты, Андрюха, не порывайся: что ногу-то выставил…
