Площадка перед кафе была пуста. Несколько чужанских машин не в счет. Еще над входом висела широкоугольная камера, мы сами такие ставили с Костяном, но я на нее даже не взглянул. В случае возможной неприятности, хист все сделает за меня.
— Гриша, вставай!
— Грифон⁈ — заорал бес и чуть не выбил стекло.
— Хуже, работать надо. Короче, артефакты на месте. Теперь необходимо проникнуть внутрь и… экспроприировать нечестно заработанное.
— Я думал, что мы воровать приехали.
— Ну да, я и говорю об изъятии ценностей.
— А чего слово такое приплел. Эспропере… я повторить даже не смогу.
— Гриша, ты понял, что от тебя требуется?
— Да понял, понял, не дурень какой. Захожу, нахожу, экспропири… ворую, ухожу.
— Погоди…
Я вышел вместе с ним и подошел вплотную к автомойке. Даже коснулся стены, чуть выплескивая свой хист. И щупая пространство на возможные печати или заклинания. Да, вэтте сами их повесить здесь не могли. Но всегда найдется какой-нибудь рубежник, готовый ради лишней серебряной монеты на очередное безрассудство.
Но нет. Внутри ничего не было. В смысле — обычная чужанская автомойка. Судя по тому, что я нашел в интернете, она даже функционировала в другие дни. Это сейчас на воротах висела табличка «Не работает по техническим причинам».
Неужели все действительно так просто? Хотя, может, хватит постоянно все усложнять? Ведь вполне логично, что никакой рубежник не станет искать артефакты там, где хистом и не пахнет. Кстати, вот еще вопрос, почему не фонят зачарованные предметы? Которые, к тому же, редкие, судя по всему.
— Короче, давай, — дал я последние напутственные слова Грише. — Как я понимаю, артефакты находятся где-то глубоко. Наверное, там есть яма или что-то наподобие, поэтому промысел и не проходит.
— Разберемся, хозяин. Я же не…
— Знаю, слышал. Вот, держи мешок. Артефакты сложишь сюда.
Мешок был, правда, от картошки, полипропиленовый. Но я его предварительно помыл. Все-таки редкие артефакты и все такое.
Гриша аккуратно свернул переданное, подошел к двери, по-разбойничьи подмигнул одним глазом и исчез. Точнее я знал, что он уже находится с той стороны двери. Ему достаточно небольшой щелочки, и даже мыло не нужно.
Я же вернулся в машину и стал ждать. Нет, я погорячился. Вот именно сейчас настал самый напряженный момент. Больше всего хотелось разворотить дверь, ворваться и лично устроить поиск. Но нельзя. Такой выплеск оставит следы, по которым выйти на меня будет легче легкого. Что веселее всего, возможно, воевода поручит это Следопыту.
Или вэтте не пойдут к Илие, а устроят собственное расследование. Но и тут рассчитывать на снисхождение нечисти не стоит. Несмотря на прошлое хорошее отношение, натянут по самое на балуй.
Гриша отсутствовал долго. Я даже подумал, что успел бы несколько раз поесть в соседней кафешке. Ароматы оттуда доносились сногсшибательные. Судя по всему, сегодня готовили манты и какую-то выпечку. Вот только как можно жрать в такой ответственный момент? Вот и я считал, что нельзя. Потерплю, и для фигуры будет лучше.
Когда бес материализовался возле двери, я чуть не заорал от радости. Мешок, явно заполненный едва ли на четверть, он тянул за собой волоком. Да еще не вытаскивая одну руку наружу. Но напрягло меня не только это. Гриша не то, что был готов заплакать. Он буквально рыдал, изредка размазывая свободной рукой сопли. Так!..
— Садись! — открыл я ему дверь.
И как только бес взобрался на сиденье, я дал по газам. Наверное, это что-то подсознательное — как можно скорее убраться подальше с места преступления. И как только мы поехали, Гриша продолжил реветь.
— Спокойно, все нормально, — почти приказал я. — Рассказывай.
— Ну, как ты и говорил, они оказались внизу… — всхлипывая, начал бес. — У них там вроде подземелья. Под этой… дыркой в полу, на которую машины заезжают.
— Под ямой, — кивнул я.
— Так вот, я думаю, вон как хорошо. Никакой магии. Вот только взял этот самый первый артефакт и…
Он не закончил и зарыдал вновь. Пришлось выворачивать к обочине и останавливать машину.
— Что ну вот?
Гриша достал руку из мешка. В крохотном кулачке он жадно сжимал небольшое перо с золотым стилусом. По крайней мере, мне показалось, что жадно. Вот только следом за этим Гриша перевернул руку и разжал кулак. И перо, игнорируя гравитацию, не упало. Так!
— Жжет еще сильно, хозяин. И будто бы даже горячее становится. Я всякие артефакты перебрал, но последний всегда в руках остается, — хныкал Гриша. — Вот.
И тут же продемонстрировав, сунув левую руку в мешок и вытащив шкатулку. А следом за этим из мошны показалась другая конечность, уже свободная. Перо осталось в мешке.
— Это что, хозяин, я теперь проклят?
— Нет, скорее всего прокляты артефакты. Неудивительно, что ты не почувствовал. Искусная работа.
— Мне теперь что делать, хозяин? До конца жизни так ходить?
— Да не хотелось бы. Видимо, это и есть перестраховка вэтте на тот случай, если сокровища похитят. И едва ли тебе придется ходить так всю жизнь. По моим разумениями, через пару часов от твоей руки ничего не останется. Если проклятье не пойдет дальше.
