Хотя чего я удивлюсь? Разве могло быть как-то по-другому? Вселенная всегда четко наблюдала за моей везучестью. Гриша разревелся, как маленький ребенок.
— Есть у меня тут один консультант на такие случаи. Да и все равно он по пути.
Я прибавил газа, размышляя о превратностях судьбы. Хорошо еще, что не взял Юнию. Нет, не потому, что беса не так жалко. Просто показать кому я задумал Лихо, на которой висело бы проклятье, было значительно тяжелее.
На Большое Поле я повернул так, что Гришу вжало вместе с артефактами. Он уже не плакал, лишь торопливо дул на руку, скрипел зубами и перекладывал перо с ладони на ладонь. Он решил вернуться к самой маленькой вещице, подумав, что так вреда будет намного меньше. Но, судя по все время меняющейся физиономии, легче не становилось.
У нужного пня я так резко ударил по тормозам, что поднял столбы пыли. И выскочил из машины, оббежав ее и открыв дверь хнычущему Грише. Потянулся к бесу, но тот увернулся от моих рук.
— Не надо, хозяин. Не ровен час сам артефактов коснешься. Еще и тебя проклятьем накроет.
Меня аж пробрало. Я привык, что Гриша ведет себя как самый законченный эгоист, ставя во главу угла только собственную выгоду. Однако сейчас понял, что бес — член моей семьи. И надо сделать все возможное, чтобы его спасти.
— Батюшко! — ударил я кулаками по пню, готовый вообще выдрать его из земли. — Батюшко! Извини, что без гостинцев, но времени нет!
— Зачастил ты ко мне, Матвей, — вышел из-за дерева леший. — Нет, с хорошим человеком отчего бы не побеседовать. Но мы так часто видимся, что даже новостями не можем перекинуться. Не успевает ничего произойти.
— За это не беспокойся!
Леший и сам понял, что хватил лишку. Чтобы у его любимого рубежника-то и ничего не происходило. Звучало как научная фантастика. К тому же, теперь его взгляд остановился на бесе, который хныкал вдалеке и будто бы даже не особо впечатлился при появлении великого лесного духа.
— Вот, — указал я на свою нечисть. А после попросил. — Гриша, покажи еще раз.
Бес послушался. Он сделал несколько шагов вперед, вытащил руку из мешка (словно стеснялся теперь своей конечности) и продемонстрировал, что может без всякого клея-момента удерживать предметы ладонью.
— Вэтте? — спросил леший. И будто бы даже не посмотрел, как я кивнул.
Он приблизился к заходящемуся в плаче бесу. Пощупал его руку возле предплечья, стараясь не коснуться пера, понюхал воздух, поцокал языком и укоризненно покачал головой. А после погладил Гришу между рогов. И бес будто бы даже успокоился.
Правда, когда леший повернулся ко мне, взгляд его был серьезным как никогда.
— Все очень плохо, Матвей.
Меня уже давно не удивляло, что я с ужасающей периодичностью попадаю в разные неприятные ситуации. Человек, как известно, со временем привыкает даже к виселице. Но вот действия лешего искренне изумили.
Батюшко неожиданно забрал перо у беса, будто это была обычная игрушка, а не проклятый артефакт, после чего кивнул словно сам себе.
— Вещи не трогай, — наказал он Грише. — А то опять прилипнешь.
Затем леший принялся внимательно разглядывать вещицу, которой теперь «владел». Осматривал долго, но вместе с тем я понимал, сейчас высшая лесная нечисть использует точно не глаза.
— Матвей, у тебя вроде меч был, — неожиданно обратился ко мне леший.
— Ну… — согласно протянул я, все еще не придя в себя после скоропалительных действий лесной нечисти.
Батюшко неторопливо положил руку с прилипшим артефактом на пень. И мне это как-то сразу не понравилось.
— Руби, — приказал он.
— Батюшко, может не надо…
— Матвей, хватит вести себя как девка на выданье. Сказали тебе руби, значит — руби.
Я судорожно выдохнул и достал со Слова меч. Тот слегка завибрировал, предвкушая скорую жертву. А мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Нет, леший же не сошел с ума. И если он сказал, что надо поступить именно так, значит, на то есть свои причины.
Размах, удар, брызги крови и тяжелое кряхтение лешего. Я с ужасом смотрел на отрубленное запястье, которое сочилось странной жидкостью. Она больше походила на древесный сок, чем на кровь, только невероятно густой и темный.
— Ну чего смотришь? — поднялся леший. — Конечности не зубы, отрастут.
— У людей немножко другая поговорка.
Но вместо продолжения разговора батюшко указал на перо, оставшееся в руке. Создавалось ощущение, что либо оно ожило, всеми силами пытаясь выбраться наружу, либо попало под порыв шквалистого ветра. Так продолжалось до тех пор, пока перо не вырвалось и «случайно» не прилипло к ноге лешего. Тот грустно вздохнул и взял его здоровой рукой.
— Так я и думал. Рубежное проклятье оно вроде заклинания, только проще, злее и действеннее, — пробормотал леший.
— Так ведь нельзя их накладывать, батюшко, — пришел в себя Гриша.
Видимо, отсутствие ярких болевых ощущений помогало бесу лучше думать.
— Еще в прошлом веке Великий Князь запретил, — продолжил он для нас, дремучих. — Столько народу из-за проклятий померло. Нет, пользоваться можно, но с особого разрешения Великого Князя. Вот только сколько живу, редко о таком слышал.
