Но мне несказанно повезло! Мадам Торн решительно скомандовала отправляться в парилки, и я бросилась за нею следом, стыдно сказать, теряя по дороге сандалии и перегнав Лидию.
Марджери не успела открыть дверь, а я, наплевав на чувство собственного достоинства, манеры и строгую иерархию проходов через двери, сдвинула тетку и вперед нее протиснулась в горячее влажное нутро замка.
На облицованной камнем стене поблескивали две стрелки в разные стороны. Мадам немедленно зашагала налево. Мы с Лидией невольно посмотрели направо, потом с большим сомнением друг на друга. Опыт блуждания по коридорам подсказывал, что в Сиале лучше читать надписи, прежде чем куда-то выдвигаться…
— Не отставать, девушки! — скомандовала она.
Но кто мы такие, чтобы противиться невероятному напору аристократки в летах, неожиданно почувствовавшей себя главной? Как провинциалки, впервые приобщенные к благородным термам и прежде, когда случалась простуда или навязчивый насморк, посещавшие разве что городскую купальню с соляной пещерой, мы сами отдали в ее недрогнувшие руки бразды правления.
В общем, этот поход за красотой был обречен изначально…
— Тетушка Марджери, — обратилась я, когда мы, шаркая великоватыми сандалиями, нагнали энергичную мадам. И как в такой духоте у нее не случилось отдышки?
— Какая я тетушка? — буркнула она.
Очень смелая, судя по тому, как споро следовала только известному ей маршруту.
— Мадам Торн, — я мелочно перешла на официоз, — мне неловко спрашивать, но вы уже бывали в термах?
— Конечно, — с достоинством ответила она.
— В смысле, в этих.
— Верьте мне! — вдруг с большим пафосом призвала она, видимо, не желая признаваться, что этот край Сиала для нее дик и не познан. — Я никогда и нигде не путаюсь.
На этом спорном заявлении Лидия затравленно посмотрела через плечо и тихо пробубнила:
— Мы же вернемся?
— Непременно… — отозвалась я. — Когда-нибудь.
Кажется, мы все вздохнули с облегчением, когда добрались до парилок.
— Какие здесь изящные названия! — восхитилась Марджери и принялась вслух читать таблички: — Туманный лес, Горный ручей, Энтильский трактир…
— Энтильский трактир? — встрепенулась Лидия, видимо, подсознательное ей намекало. Не то чтобы она когда-то страдала похмельем и лечила его в любимом дядюшкином заведении, но, как говорится, на чужбине аллергию на херес и намек на малую родину лечит.
А я почувствовала глухую тревогу.
— Вам не кажется все это очень странным? — спросила у соратниц по банной красоте.
— Да ты права! — тоном преподавателя этикета согласилась Марджери. — Очень странно называть парилку в честь энтильского трактира. Они там что, камни элем с виски поливают?
— Давайте туда заглянем на минуточку, — с надеждой попросила Лидия, почуяв скоро избавление от недуга. Согласна, алкогольные пары вылечат ее куда как скорее, чем ментоловые благовония. Но остальная часть женского коллектива ни в чем не виновата и не заслужила похмелья после лечения теткиного похмелья.
— Да я не о том, — поморщилась я, оглянувшись через плечо на абсолютно пустой проход. — Вы заметили, что здесь нет ни одной дамы?
— И прекрасно! Не придется ютиться, — фыркнула мадам Торн и указала на дверь с надписью «Туманы Сумрачного пика». — Нам сюда.
Я скромно промолчала, что в моем ритуале обожествления упоминалось о чем-то сухом, но отбиваться от женского коллектива не хотелось.
Табличка не соврала, и внутри парной оказалось поистине туманно. Горячий и влажный пар ненавязчиво пах эвкалиптом. Сквозь густую завесу проглядывались очертания фонтана. С шипящим звуком он выбрасывал к потолку опадающую струю воды, замирал на несколько секунд и снова шептался.
Мы нырнули в туман, наткнулись на деревянную полку, куда следовало садиться и вдыхать целебный эвкалиптовый аромат, и приступили к ритуалу. Раскрашивались быстро, в молчании. Не хотелось угореть прежде, чем свершится преображение. А потом обалдевшие от заковыристых путей, ведущих к молодости и красоте, мы опустились на скамью. Преображаться.
Булькал фонтан. От духоты медленно закипала кровь. Травяная маска упорно съезжала с лица. Я пыталась пошевелить бровями, то все тщетно. Большая капля затопила глаз, превратив меня в одноглазое лихо. Выйдет такая красота из тумана — всю жизнь за мгновение вспомнишь.
Тетки тоже были страсть как хороши! Лидия с толстым слоем разведенного вулканического пепла напоминала гоблина. Если бы он начал сереть. Мадам Торн красовалась цветом лица поизящнее: нежно-розового конфетного пралине. Оно покрывало лоб, нос и подбородок. В Марджери будто швырнули праздничный торт. И попали.
— Не пора ли нам умыться? — промычала я, не размыкая губ.
— Мм-м, — согласилась со мной Лидия.
— Еще рано, — неразборчиво пробубнила Марджери, сидящая посередке. — Красота требует жертв!
Не знаю, откуда ей была известна цитата из руководства по дрессировке мужей, но мы с Лидией, близко знакомые с содержанием иллюстрированных глав, пришли в единодушное восхищение.
— Дамы, — неожиданно прозвучал из тумана мужской голос, — неловко беспокоить вас в такой ответственный момент, но мочи терпеть нет. Мне срочно надо на воздух.
