— От тетушки вестей не было.
Когда я вернулась в номер, муж уже не спал, и утро мы провели в неуютном молчании, лишь изредка обмениваясь короткими, ничего не значащими фразами. Вроде накануне помирились, но никак не удавалось избавиться от ощущения, что оборванный на полуслове разговор витал над ними, как серая завеса, скрывающая солнце. И неловкость росла.
— Средство от похмелья? — ни с того ни с сего произнес Филипп.
— Чего? — забыв про изящные манеры леди Торн, переспросила я, как Тереза Вудсток, не всегда обремененная любыми манерами.
— У тебя дурное настроение, — кивнул Филипп.
— У женщин часто портится настроение, когда их вынуждают взрослеть в темпе драконьего полета, — не удержалась и все-таки «куснула» его. — Думала, что, как мужчина опытный, вы, дорогой муж, в этом неплохо разбираетесь.
Я попыталась раскрыть газету. Проклятущие листы не желали красиво распахиваться и сминались. Шелест стоял, как в мышином логове. Аж нервный тик начался! Хотелось скомкать ее к демоновой бабушке, но Филипп посчитал бы жест совсем ребяческим.
— Так вышло, что моя жена плохо вписывается в привычные схемы, — невозмутимо произнес он.
— Сейчас вдруг стало обидно.
— Это был комплимент, Тереза.
— Неужели? — С фальшивым восхищением я посмотрела на него над краем смятого газетного листа. — Дорогой муж, еще потренируетесь и совсем обучитесь делать комплименты.
Усмехнувшись, он прихлебнул кофе и, казалось бы, вернулся к изучению газетной статьи.
— Какие-то планы на сегодня, дорогая жена?
Уверена, о план Филипп догадался и уже понимал, куда навострила лыжи жена, что задумала, а главное, какая причина заставила меня рано утром заняться активной перепиской.
— Хочу съездить в деревню, — не стала отпираться я.
— Надолго?
— Как получится.
Кира опоздала. Со сползшим с головы цветастым платком, румяная от холода она влетела в чайную и растерянно огляделась. Я помахала ей рукой, привлекая внимание. Живот свело судорогой от волнения. Никогда не выступала в роли гонца с дурной вестью, и при появлении бывшей соседки по общежитию решимости рассказать о «подвигах» ее жениха сильно поубавилось.
— Выпьешь чай? — нервно спросила я, когда она приблизилась.
— У меня всего пять минут, — резковато заявила Кира, скидывая дубленую куртку на соседний стул. — Арнольда сегодня срочно вызвали на службу. Он уехал за билетами на вечерний драконий дилижанс, а мама собирает вещи. Я соврала, что забыла купить мятных леденцов.
Невольно вспомнилось, как вчерашним вечером, с горем пополам под рыдания Лидии мы загрузили Рендела в карету, и Филипп отвел трусливого любовничка, пытавшегося бежать на нашем экипаже, в дом. Муж вскоре вернулся, а Арнольд остался в горном коттедже. Понятия не имею, о чем они говорили, но сегодня «ходок налево» срочно делал ноги с горнолыжного курорта.
— Что ты хотела, Тереза? — подогнала меня Кира.
Я нервно прихлебнула чай и, не давая себе передумать, произнесла:
— Ты должна знать, что для меня это очень сложный разговор, но я не могу допустить, чтобы ты узнала правду от чужих людей.
Бывшая соседка прилично напряглась.
— Арнольд тебе изменяет, — глядя ей в глаза, тихо вымолвила я.
Она поменялась в лица и вдруг выпалила:
— С тобой?
— Со мной?! — опешила я.
— Святые заступники! — воскликнула она, привлекая внимание местной публики. — А я-то думаю, почему он запретил мне с тобой общаться. Так вот в чем дело? Просто вы любовники!
— Кира, ты меня неправильно поняла… — нервно озираясь по сторонам, пыталась я остановить раздухарившуюся девушку.
— Я видела, как ты на него смотрела! Во все глаза! Просто таращилась, а не смотрела. А тот красавчик, которого ты притащила на встречу. Он ведь тебе не муж, да? Просто прикрытие. Так и знала!
— Остановись, Кира! — охнула я. — Мы с Филиппом Торном действительно женаты!
Удивительно, но фамилия мужа снова сработала, как заклинание немоты. Мгновенная реакция! Бывшая соседка вдруг замолкла и выразительно моргнула.
— Так это ты леди Торн, о которой пишут в газетах? — вдруг спросила она.
Я дернула плечом, соглашаясь. Дескать, с газетами ничего поделать не могу. Не читаю светские колонки, но заочно бесит.
— Врешь! — заключила она.
— Как о таком можно врать? — даже удивилась я.
— И тебе хватает совести изменять такому мужчине с моим женихом?! — рявкнула она. — Какая ты дрянь, Тереза! Тебе что, своего мужа мало?
Народ уже не просто глазел, а перешептывался. Хозяйка чайной с тревогой посматривала на наш столик, подозревая, что две орущие, как потерпевшие, дамочки вцепятся друг другу в волосы и во время потасовки перебьют посуду.
— Твой жених соблазнил мою тетку! — выпалила я, взяв громкостью, а не здравым смыслом. Очевидно, что у второй стороны в переговорах этот самый здравый смысл принципиально отсутствовал.
От изумления Кира открыла рот, видимо, собираясь бросить еще какую-нибудь гадость, но так и закрыла. Ее покинул дар речи. Она схватилась за чайник, плеснула в мою кружку огненный цветочный напиток и сделала быстрый глоток. Зашипела, хорошенько ошпарив язык, и просипела:
— Клементину?
