Применение труда мексиканских мигрантов отразилось на кропперах и арендаторах Техаса точно так же, как ранее использование мексиканских рабочих повлияло в Калифорнии на мелких фермеров. «В сельской местности, — писал д-р Гандмэн, — старые дома американских фермеров заменяются невероятно примитивными лачугами, а отношения между работодателем и его рабочими начинают то тут, то там напоминать крепостную зависимость. Проблема фермерства, возможно, будет разрешена быстрее, чем мы предполагаем, тем, что фермер исчезнет, а его место займет группа своего рода колонов, скрывающих неполноценность своего социального положения за тонкой ширмой вездесущего автомобиля»[263]. Уже в 1930 г. фермер из графства Калдвел в Техасе отметил, что: «Мексиканцы явно вытесняют местных американских сельскохозяйственных рабочих и арендаторов. Быстрый рост количества мексиканцев, вызванный тем, что крупные землевладельцы и люди, сдающие землю в аренду, предпочитают иметь дело с ними, а не с белыми арендаторами, ведет к такому положению при котором наши дети должны будут превратиться в подобие пеонов или же взбунтоваться и поднять знамя всеобщего восстания, которое откроет глаза американскому народу и заставит его понять, что в жизни важны не только деньги». Так как техасские предприниматели конкурируют с предпринимателями других районов, последние почувствовали на себе тяжесть этой конкуренции. Цитируя еще раз статью Ремзена Крауфорда, можно сказать, что «мелкий американский фермер, живущий на своей ферме и обрабатывающий ее силами своей семьи, не может конкурировать с трудом мексиканских пеонов, возделывающих богатые, орошаемые земли, дающие в три раза более высокий урожай, чем земли восточного или среднего Техаса или же Джорджии».
Замена кропперов и арендаторов мексиканскими сезонными рабочими-мигрантами привела к упадку мелких городов в сельских местностях. В 1930 г. торговец из графства Диммит в Техасе рассказал доктору Тэйлору: «Нам негде торговать. Рабочие, получающие всего лишь доллар с четвертью в день, не обладают покупательной способностью. Обрабатываемые же в нашем графстве земли, площадью приблизительно в 12 тыс. акров, находятся в руках не более дюжины человек, которые живут не на своей земле, а в отелях. Это ведь не фермеры, а просто спекулянты луком. На фермах же практически никто не живет, кроме мексиканских рабочих». В то время как, с одной стороны, применение труда мексиканских рабочих дало возможность развить крупное товарное производство овощей и других культур, оно, с другой стороны, помешало внедрению на мелких фермах многоотраслевого земледелия. Не имея возможности выдержать конкуренцию крупных товарно-овощных ферм, мелкие фермеры продолжали производить какую-нибудь одну товарную культуру, тем самым еще более усугубляя проблему перепроизводства этой культуры, истощая почву. Конечно, с течением времени замена системы кропперства и арендаторства трудом мигрантов, может быть, и создаст экономический прогресс, но эта перспектива не должна закрывать нам глаза на обусловленные подобной заменой человеческие страдания и глубокие социальные потрясения.
Появление на рынке труда мексиканских рабочих вызвало яростную конкуренцию среди предпринимателей за обладание дешевой рабочей силой. Техасские фермеры негодовали на то, что железнодорожные общества переманивали от них мексиканцев. В то же время производители хлопка, сахарной свеклы и овощей вели между собой непрестанную борьбу за монопольное право эксплоатировать мексиканцев. Техасские хлопководы часто простреливали шины грузовиков, принадлежавших агентам свекловодческих компаний, посланным для вербовки рабочих. «Спрос на сборщиков хлопка во время сезона так велик, — писал д-р Гандмэн, — что техасские фермеры охраняли с оружием в руках работавших у них мексиканских рабочих, дабы не дать возможность другим фермерам переманить их к себе обещанием более высокой заработной платы».
