Сокращение после 1929 г. миграции в города привело к появлению нескольких любопытных теорий миграции. Нам теперь многозначительно говорят, что миграция является результатом «отсутствия правильного соотношения между населением и ресурсами» и что, для того чтобы избежать перенаселения деревни, необходимо поддерживать постоянный приток населения из сельских местностей в города. Говорят, что достаточно ликвидировать тормозящие миграцию преграды, чтобы автоматически выровнять положение. Появляются полные романтизма сообщения с описанием героических качеств мигрантов, которые, не убоявшись трудностей современного общественного устройства, пускаются в дорогу искать счастья в далеких привлекательных местах. Мигрантов сравнивают с переселенцами, с пионерами и созидателями Америки. Нам говорят, что единственная трудность на пути миграции заключается в неправильном руководстве или же полном отсутствии такового. Но ведь самое идеальное бюро труда мира не может дать людям работу, если ее нет.
Правда ли, что при современном общественном строе сельскохозяйственная миграция из определенных сельских районов снижает диспропорцию между количеством населения и имеющимися ресурсами? Ведет ли она вообще к разрешению какой-либо проблемы в «бедствующем» районе или же в «районе с большими возможностями»? Администрация по охране фермерского хозяйства отмечает, что в районе Великих равнин, откуда идет массовая миграция, освободившиеся места многих мигрантов немедленно занимают семьи, приезжающие из крупных и мелких городов, или же молодежь только начинающая работу. В итоге общее количество сельского населения этого района почти не сократилось. В большинстве бедствующих сельских районов одна фермерская семья занимает ферму, как только предыдущая семья пускается в путь. Поэтому миграция почти не приносит никакого облегчения в отношении разрешения существующей проблемы диспропорции. В некоторых же бедствующих сельских районах миграция не только не облегчает, но еще более обостряет эту проблему. Так, например, чрезмерное сокращение населения нарушает всю социальную и политическую структуру сельского общества, которому приходится нести чрезмерные расходы по содержанию административного аппарата, школ, дорог и т. д. Стремление восстановить нарушенное равновесие ведет к быстрому укрупнению ферм, влекущему за собой дальнейшее вытеснение сельских семей. Теоретически считают, что из Южных штатов должно было бы мигрировать 9 млн. сельского населения. Например, считают, что из Арканзаса «должны куда-нибудь уехать» 450 тыс. человек[347]. На деле, однако, миграция из этих районов столь незначительна по сравнению с тем, какой она должна была бы быть, что существующее соотношение населения и ресурсов остается фактически без изменения.
Есть еще более убедительное возражение против теории, рассматривающей миграцию в качестве автоматического «предохранительного клапана». Дело в том, что общий итог перемещения мигрантов лишь частично соответствует идеальной схеме миграции, построенной учеными — специалистами по проблеме распределения населения. Заметив, что население имеет тенденцию мигрировать из районов с высоким коэфициентом рождаемости в районы с низким коэфициентом и из районов с ограниченными экономическими возможностями — в районы с широким полем деятельности, теоретики соблазнились возможностью вывести из этого заключение, что миграция — желательное само по себе явление. Но, к несчастью для теории, мигранты, и особенно сельские мигранты, имеют привычку двигаться в «неправильном» направлении. Те же силы, которые вытесняют их с земли, делают для них невозможным вновь осесть на уготованных им теоретиками местах. Например, отмечено, что миграция с ферм сильнее всего в районах с наиболее развитым товарным сельским хозяйством и что обратная миграция из городов почти не направляется в эти районы. И наоборот, районы с менее развитым сельским хозяйством, так же как и районы с очень низким сельскохозяйственным доходом, не только привлекают к себе мигрантов из городов и других сельских районов, но также сохраняют у себя большую часть естественного прироста своего населения. Так, с 1920 по 1930 г. «увеличение сельского населения было наибольшим в районах нетоварного сельского хозяйства, где почва обычно беднее, и наименьшим — в товарных сельскохозяйственных районах с наилучшей почвой»[348].
