«Если бы удалось сохранить этот труд на чисто временной, сезонной основе, — пишет д-р Моор из Огайского университета, — тогда не возникли бы те многочисленные и грозные проблемы, которые стоят перед нами сегодня». Но, как это часто случается при сезонных работах, постепенно, по окончании каждого очередного сезона, в Огайо стали оседать небольшие группы мигрантов. Для того чтобы в нужный момент иметь под рукой рабочую силу, владельцы луковых плантаций построили в районе болот крохотные однокомнатные и двухкомнатные лачуги. Многим семьям вскоре разрешили оставаться в этих жилищах на зимние месяцы, благодаря чему они были избавлены от расходов по проезду на родину, в Кентукки, и обратно. Лачуги эти назвать жилищами можно было только весьма условно, так как строились они из свежего теса, который при высыхании трескался, отчего в стенах образовались широкие щели. Многие такие жилища возводились на сваях на самом болоте. Кое-кто из кентуккийцев, проведя зиму в холодных и неприютных жилищах на болоте, навсегда уходил с луковых плантаций. Однако с 1907 г. и по сей день всякий раз, когда одна из этих лачуг освобождается какой-либо семьей, туда почти тотчас же вселяется другая кентуккийская семья, только что прибывшая на работу в этот район. Начиная с 1907 г., движение людей, направлявшихся в сторону болота и обратно, не прекращалось ни на один год. Наряду с постоянным потоком мигрантской рабочей силы на болоте имеется уже определенное количество оседлых семей.
По мере увеличения числа «оседлых» семей возникло множество социально-бытовых проблем. Каждую зиму приходилось решать проблему безработицы и изыскивать средства для выплаты пособий; увеличилось количество мелких правонарушений, и возросла детская преступность; плохие жилищные условия и низкий общий уровень материальной жизни привели к распространению туберкулеза. Но никто не обращал особого внимания на рабочих луковых плантаций, на ужасающие условия их жизни, пока, как это часто бывает, не произошел взрыв. Здесь, почти в самом центре земледельческой Америки, развернулась классовая борьба и полилась кровь.
С 1929 по 1934 г. графство Хардин переживало кризис. В течение многих лет земля здесь засевалась исключительно луком, вследствие чего почвенная влага истощалась и плодородный слой почвы уменьшался, пока глубина его не сократилась с 2,5–3
В воскресенье вечером, 18 июня 1934 г. несколько сот батраков с луковых плантаций собрались в городке Макгафи и создали «Национальный союз сельскохозяйственных рабочих», вошедший в состав Американской федерации труда. Во главе союза стояли О’Делл, рабочий с луковых плантаций, и бывший уполномоченный профсоюза рабочих каменных карьеров Райзор. Было решено объявить на болоте всеобщую забастовку и потребовать твердой ставки в размере 35 центов в час и 8-часового рабочего дня. О’Делл был выбран председателем стачечного комитета, и на следующий день по всему району были расставлены пикеты. Уже через 3–4 дня союз насчитывал до 600 членов. Все они участвовали в забастовке, и все отчаянно бедствовали.
В этот период было произведено всестороннее обследование условий жизни рабочих на болоте. В номере журнала «Нейшн» от 12 сентября 1934 г. рассказывалось о том, что «заработки на болоте носят весьма непостоянный характер. Владельцы луковых плантаций предпочитают дешевый труд детей в возрасте от 9 до 14 лет, вследствие чего на долю взрослых членов семьи остается не больше 90 рабочих дней в году, причем труд их оплачивается не выше 12 центов в час. Наиболее трудоемкий процесс — прополка луковых посевов. Для этой цели пользуются ручными колесными сошками; следом за ними ползут на коленях рабочие, которые целыми днями копошатся в черной земле, вручную пропалывая посевы».
