Само собой разумеется, что семьи болотных батраков не владеют не только землей, но и никаким другим имуществом, даже самым плохоньким «рыдваном». Нищета среди них так велика, что их жизненный уровень даже ниже того минимума, который предусмотрен Администрацией по охране фермерского хозяйства, поэтому на них не распространяется система субсидий на восстановление и кредитование арендаторских ферм. Один болотный батрак рассказал нам, что, когда умерла его жена, владелец похоронного бюро, являющийся одновременно крупным местным землевладельцем, в течение 8 суток отказывался похоронить покойницу, пока расходы по похоронам не будут оплачены сполна. Когда вдовец дошел уже до полного отчаяния и не знал как быть дальше, он, наконец, получил от Администрации по охране фермерского хозяйства ссуду, значительную часть которой пришлось отдать владельцу похоронного бюро.
В числе свидетелей, прошедших перед комиссией Толана, был Трой Колдайрон, прибывший из Кентукки в район луковых плантаций в 1930 г. Подобно большинству своих земляков, он в конце концов «застрял» на болоте и получил лачугу, где и проживал со своей женой и 6 детьми. За это жилье он платил 3 долл. в месяц, но крыша протекала, уборной и умывальника не было, а свет проникал сквозь одно маленькое оконце. Даже в течение летнего сезона всей семье удавалось заработать лишь несколько долларов в день. Но компания, заявил Колдайрон, «нас не контрактует, так что приходится ловить момент, чтобы подработать». Детям, если была работа, за срезку лука платили по 5 центов с корзины[134]. Перед комиссией Толана выступили также супруги Джон и Анна Харт, которые вместе с 77 другими семьями прибыли в Виллард (штат Огайо) в поисках заработка на луковых плантациях «Огайо фармс К°», крупного фермерского акционерного общества по выращиванию лука, организованного по обычной плантаторской системе — с продовольственной лавкой компании, надсмотрщиками и всеми прочими атрибутами плантаторского хозяйства. В разгар зимы компания прикрыла продовольственную лавку, и люди остались без продовольствия. «Во всех семьях, — рассказывала Анна Харт комиссии, — дети были одеты в мешки из-под кофе — другой одежды не было»[135]. Несмотря на то, что в графстве Хардин нищенствует 300 безработных семей, а для работы на свекловичных полях доставляют мексиканских рабочих-мигрантов, местные плантаторы продолжают вербовать в Кентукки целые семьи для работы на болоте.
В настоящее время площадь свекловичных посевов в северо-западном Огайо расширяется. Сахарный завод в Финдлее, принадлежащий «Грейт лэйкс шугар К°», перерабатывает свеклу, выращиваемую в 8 близлежащих графствах. Постепенно расширяясь, свекловичные плантации простираются теперь на юг вплоть до болот в графстве Хардин. Параллельно с вытеснением лука свеклой мексиканцы вытесняют кентуккийцев. Бюро труда штата Огайо подсчитало, что в 1940 г. для работы на свекловичных плантациях из Техаса в Огайо было доставлено около 2600 мексиканцев, или приблизительно третья часть рабочей силы, необходимой для обработки нынешней площади свекловичных посевов в Огайо.
Появление рабочих-мексиканцев, конечно, не улучшило экономического положения безработных и обнищавших пришельцев из Кентукки. По этому поводу д-р Моор заявляет, что с привозом новой рабочей силы в этот район, «который и без того страдал от избытка рабочих рук», местным жителям стало крайне трудно получить работу. «С тех пор как в графстве Хардин и соседних графствах, — пишет д-р Моор, — стали разводить сахарную свеклу, акционерное общество сахарозаводчиков, которое скупает урожай на корню, стало применять труд мексиканских рабочих, доставляемых из Техаса. По идее эти рабочие представляют собой сугубо сезонный элемент и обязуются, в случае невозможности получить здесь постоянную работу, по окончании сезона вернуться в Техас. Число рабочих мексиканцев, — продолжает д-р Моор, — на свекловичных плантациях в графстве Хардин и южной части графства Хэнкок приблизительно равно числу людей, состоящих в системе Администрации общественных работ и проработавших лето 1938 г. на территории болота». Таким образом очевидно, что с появлением определенного количества мексиканских рабочих соответствующее количество местных рабочих перешло на пособие по безработице.
