Сакура возвращается через несколько минут, глубоко погруженная в изучение путеводителя. Вместо того, чтобы вернуться на свое место, отступница опирается бедром на его подлокотник, чтобы им обоим было легче читать. Должно быть, неудобная поза, и Итачи мимолетно подумывает о том, чтобы посадить ее к себе на колени. Однако подобное явно не в его характере. Следовательно, принятие такого курса действий повлекло бы за собой риск сердечного приступа напарницы.
К счастью для них обоих, девушка, похоже, не догадывается о ходе его мыслей. — О, — уныния в тоне девушки достаточно, чтобы вернуть внимание Итачи к путеводителю. — Черт, сейчас неподходящий сезон для пакета в пять тысяч ре. Он доступен только осенью или зимой. Нам придется заплатить восемь тысяч. Это просто смешно, — возмущенно заканчивает она, захлопывая книгу и возвращаясь на свое место, явно недовольная. — Прости.
Как и следовало ожидать, Учиха отвечает, что это не ее вина, делая вид, что недавно раскрытая информация его нисколько не затрагивает.
Сакура подавленно подпирает подбородок рукой. Ради Ками, если бы ему не приходилось все время быть таким чертовски нечитаемым… Она даже не может сказать, понравилась ли ему идея с горячими источниками или нет. — Хорошо, — решает она, наконец. — Что ты делал, когда был с… Кисаме?
Этот вопрос снова заставляет его на мгновение задуматься. Итачи вспоминает один конкретный случай — его девятнадцатый день рождения, когда Кисаме закатил удивительно похожую истерику о том, что он просто обязан выполнить какое-то смехотворно бессмысленное действие в этот конкретный день в году. Впоследствии его потащили смотреть совершенно неправдоподобный и не поддающийся логике фильм о… вампирах.
Учиха рассказывает об этом Сакуре. Как и следовало ожидать, зеленые глаза заметно светлеют, она садится прямее. — Прекрасно, — удовлетворенно вздыхает ирьенин. — Ну, учитывая, что мы не можем позволить себе курорт и все такое. Поужинать, сходить в кино и… прогуляться… звучит хорошо для тебя? — Осторожно спрашивает отступница.
Итачи кивает в знак согласия, заинтригованный тем, сколько заботы она вкладывает в его день рождения. Девушке этого достаточно, и она улыбается ему, заправляя прядь волос за ухо. Идея нормальной ночи с ним на удивление опьяняет. Ночи, когда — даже если это может быть до смешного непрактично — они могут забыть обо всем и быть просто Сакурой и Итачи. Не измученным преступником S-класса Итачи, неподходящим во всем, что имеет значение для Сакуры… А всего лишь… притвориться нормальным парнем и нормальной девушкой.
Так что это похоже на…
Куноичи не понимает, что на самом деле произнесла это вслух. Нукенин с любопытством поднимает бровь. — На… что? — Его голос, как всегда, бесстрастен.
По причинам, которые мужчина сомневается, что когда-либо поймет, Харуно вскакивает со стула и поспешно идет к стойке, бормоча что-то бессвязное о возвращении путеводителя теперь, когда он им больше не нужен. Куноичи отказывается смотреть ему в глаза в течение следующих тридцати минут.
Несмотря на их довольно беззаботное общение в кафе, Сакуре требуется почти две недели, чтобы начать разбираться в своих чувствах к Итачи. Они пытаются восстановить рабочее партнерство и некоторое подобие доверия, но девушка, безусловно, не прощает его и всякий раз, когда получает письмо от Наруто (теперь они регулярно переписываются, навещать его становится все более непрактичным по причине погружения во всю эту историю), Харуно сомневается, что когда-нибудь это сделает. Наруто быстро восстанавливается благодаря Кьюби, но его состояние после нападения безвозвратно запечатлелось в памяти ирьенина.
Довольно сложно ненавидеть так много аспектов человека, в которого влюблена, и одновременно с этим любить те черты Итачи, которые не ненавидит. Ненавидеть его за то, что он такой несовершенный, и, прежде всего, ненавидеть себя за то, что влюбилась в него, несмотря ни на что.
Я этого не выбирала, безжалостно и часто напоминает себе Сакура. Такими темпами я действительно сойду с ума.
Восьмого июня поздно ночью идет дождь. Небо зловещего серовато-черного цвета, с периодическими вспышками молний необычного бледно-фиолетового оттенка, смешанного с серебром. Каждый раскат грома заставляет пол маленькой гостиницы слегка дрожать.
Из-за очередной вспышки молнии все и без того тусклые лампы в комнате начинают мерцать. Пытаясь не потревожить свою партнершу, укрытую двумя одеялами, которая, похоже, приобрела привычку спать на диванах в гостиничных номерах, Итачи достает маленькую лампу, прежде чем медленно наклониться к подоконнику и наблюдать за летней бурей.
Почему-то это кажется поэтически уместным. В день рождения Итачи всегда шел дождь, о чем его мать и Изуми, в частности, постоянно жаловались. Однако у него никогда не было с этим никаких проблем. Он не считает, что день, о котором идет речь, особенно важен.
За исключением завтрашнего дня. Одиннадцать месяцев назад он умер, бросив вызов логике, разуму и судьбе до такой степени, что это почти отвратительно.
