Куноичи неэлегантно фыркает, закидывая ноги на опустевший стул Джуго. — Не называй меня дорогой. И я не ревную… к этой, — произносит она, махнув рукой на книгу. — Хотя должна признать, что за эти ботинки можно умереть. У нее хороший вкус.
В унисон Суйгецу и Карин смотрят на Джуго, ожидая его оценки, в то время как Саске подносит стакан воды к губам.
Джуго перегибается через спинку стульев Суйгецу и Карин, внимательнее вглядываясь в предложенную фотографию. — Мне нравятся ее волосы, — тихо говорит шиноби. — Такие… розовые. Она хорошенькая.
Поперхнувшийся Саске с такой силой ударяет стаканом по деревянному столу, что хрупкое стекло разбивается. Яростно.
Хаос царит в течение нескольких мгновений, пока Учиха, наконец, не удается убедить своих обеспокоенных сокомандников, что с ним действительно все в порядке. Однако вещественные доказательства говорят об обратном — он смертельно бледен, шаринган, похоже, активировался сам по себе: пронзительный багровый цвет на фоне пепельной кожи. Саске молча кивает на Книгу Бинго, в его глазах читается команда. После обмена несколько озадаченными взглядами Карин и Суйгецу передают книгу ему.
В команде Така воцаряется тишина, пока их лидер изучает фотографию Сакуры Харуно в полный рост (сногсшибательную, во многих отношениях) и последующие страницы с обширной информацией, посвященной куноичи. Одна из его рук сжимается в кулак до побелевших костяшек. В следующее мгновение Саске швыряет книгу обратно на стол, что заставляет Джуго, Карин и Суйгецу подпрыгнуть.
Не обращая внимания на нетронутую яичницу, Учиха встает, вытаскивает из кармана горсть банкнот и монет и бросает их на стол. Томоэ шарингана больше не вращается в глазах, но в них отражается какая-то темная цель. Он выжидающе смотрит на свою команду. — Уходим.
Команда Така следует за ним без вопросов. Троица внутренне борется с разной степенью любопытства, но Хозуки — единственный, кто высказывает свои мысли, несколько минут спустя, в их убежище в близлежащем лесу. — Э-э, Саске… — начинает он, почти робко. — Что мы делаем?
Учиха поворачивается, из-за чего Суйгецу почти съеживается от выражения его лица, как и Карин. — Нам нужно, — очень тихо говорит Саске, — найти ее.
В этот самый момент, в ста десяти милях от команды Така, глаза Сакуры Харуно широко раскрываются.
Ей требуется мгновение, чтобы понять, что она дрожит, хотя совсем не холодно, что одеяло натянуто до подбородка, а ее пальцы крепко сжаты поверх него. Лишь сознательное усилие позволяет ослабить мертвую хватку на одеяле, беспричинная дрожь пробегает по телу. Сакура не помнит тревожных снов, но задняя часть ее оранжевой рубашки промокла от холодного пота. Она делает несколько глубоких, успокаивающих вдохов, пытаясь прийти в себя.
Это оказывается совершенно бесполезным занятием, и в конце концов куноичи тихо садится, сбрасывает с себя одеяло и выскальзывает из кровати. Как ни странно, Итачи все еще спит. Она не может не заметить, что ночью он повернулся на бок, лицом к ее стороне кровати, и свернулся калачиком, одной рукой сжимая простыни в кулак. Сочетание необычной позы и волосы, беспорядочно упавшие на лицо, делает партнера таким беспокойным и уязвимым, что это заставляет девушку на мгновение задуматься.
С трудом отведя взгляд, Харуно хватает свою сумку по пути в ванную и закрывает дверь. Руки все еще слегка дрожат, и она не может понять почему. Определив природу этого тревожного чувства, ирьенин кладет чистый, повседневный наряд на раковину и снимает пижаму Наруто, прежде чем забраться в благословенно просторную душевую кабину и дернуть за ручку, пока струи успокаивающей теплой воды не начинают омывать уставшее тело.
Ее мать часто говорила, что подобное испытывают, если бы кто-то прошел по собственной могиле. Сакура помнит, как закатила глаза на старую пословицу и сказала Мебуки, что в этом нет никакого смысла, но теперь она думает, что наконец–то может понять, что это значит. Отступница надеется, что ничего плохого не произойдет. Потому что на данный момент это последнее, что ей нужно. Хотя, честно говоря, ей трудно думать о том, что все может стать еще хуже, вдобавок к тому, что она уже так сильно скучает по Конохе, Ино, Шикамару и Чоджи. Воспоминания снова причиняют боль, как затянувшаяся рана, которая снова начала кровоточить, что само по себе довольно ужасно. К тому же существует дополнительная проблема, связанная с тем, что отношения с Итачи становятся все более странными…
Сакура громко стонет от крайнего смятения, обхватывая руками свое мокрое тело. Итачи. С чего начать?
