Особенно учитывая, что он связан с кланом психопатов, который он называет семьей.
Затем я ставлю себя на их место и пытаюсь представить, что бы я сделала тогда.
Если бы у меня были все эти деньги, вся эта власть и то, что кажется сверхъестественной способностью подчинять Вселенную – и сети Wi-Fi – своей воле…
Была бы я хорошей девочкой?
Или я была бы такой же, как Хартман и Лоррейн, интриганкой, манипуляторшой и эгоцентричной засранкой?
Мне хочется
Но, насколько я могу судить, единственное, в чем виноваты МакКорды, – это в том, что они невыносимо богаты.
Я перерыла весь интернет в поисках информации. Все таблоиды, все профили в LinkedIn, реестры подставных компаний и сомнительные форумы, которые я смогла найти. О них ничего нет. Ни единого сомнительного пожертвования или двусмысленного соглашения о неразглашении. Ни скандалов, ни судебных исков, ни подозрительных офшорных активов, ни схем шантажа. Ни единого намека на взятку, ни единого шепота о неподобающем поведении.
Так что либо они безупречно чисты, либо достигли такого уровня секретности, что нарушают законы реальности.
Из всего, что я видела до сих пор, я склонна верить второму варианту.
От таких мыслей у меня начинает болеть голова, поэтому я стараюсь не зацикливаться на этом.
И вот я здесь, погружаюсь в размышления о гипотетических ситуациях, в то время как мужчина, в которого я влюблена, отказывается со мной разговаривать, но проводит ночи, нарушая закон о бродяжничестве, в каком-то извращенном проявлении верности.
Если бы я не знала наверняка, я бы подумала, что мужчин завезли из какой-то далекой галактики, где логика вне закона, а эмоциональный интеллект запрещен под страхом смерти.
А еще говорят, что мы
Затем наступает день свадьбы, и все мои теории о Картере и его семье полностью переворачиваются с ног на голову.
44
СОФИЯ
Машина прибывает ровно в десять утра, как и обещал Каллум. И не просто машина, а блестящий черный Maybach, такой отполированный, что я вижу отражение собственного сомнения на лице, прежде чем водитель открывает передо мной дверцу с торжественным почтением, которое обычно приберегают для членов королевской семьи.
— Мисс Бьянко, — говорит он, кивая. — Мы прибудем на ранчо чуть более чем через полтора часа. В машине есть закуски в дорогу.
Я бросаю взгляд на хрустальный графин, стоящий на консоли, поднос с бокалами для шампанского и корзинку с изысканными закусками, подобранными вручную, словно съедобные украшения.
— Спасибо.
Он улыбается, помогает мне войти и закрывает за мной дверь.
Внутри салона тихо и прохладно. Сиденья словно созданы для того, чтобы повторять каждый изгиб моей спины. Я стараюсь не поддаваться впечатлению, но это невозможно.
Я действительно могла бы привыкнуть к такой роскоши. На самом деле, это может стать началом моей истории о становлении суперзлодеки. Я уже чувствую, как рушатся мои моральные устои.
Когда пейзаж за окном расплывается, сухие холмы и перегруженные автострады уступают место пышной ухоженной красоте побережья Санта-Барбары, я изо всех сил стараюсь не паниковать. Я нанесла макияж, завила волосы, надела платье, которое достала из глубины своего шкафа и которое выглядит так, будто могло быть снято в фильме с Одри Хепберн в главной роли.
Я физически подготовлена, но мой пульс подскакивает. Несмотря на кондиционер, у меня на лбу выступает пот.
Я не знаю, что произойдет, когда Картер увидит меня.
Каллум сказал ему, что я буду там? И если да, то исчезнет ли Картер еще раз, оставив меня униженной перед своей семьей и подведя своего брата Коула?
Или же он будет избегать меня, отказываясь разговаривать и отворачиваясь, когда я подойду к нему?
Я испытываю мрачное удовлетворение, зная, что Каллум, вероятно, повалил бы его на землю и заставил поговорить со мной. Я бы даже не пыталась его остановить.
Когда мы въезжаем в частные ворота ранчо Сан-Исидро, у меня на мгновение перехватывает дыхание, настолько здесь красиво. Тут нет ничего экстравагантного или показного, только сдержанное совершенство. Здесь растут оливковые деревья и лаванда, а из коттеджей из белого камня открывается вид на Тихий океан. Алая бугенвиллея стелется по обветренным кирпичным стенам. Плющ и жимолость каскадом ниспадают с очаровательных садовых решеток. Журчат фонтаны, в наполненном сладкими ароматами воздухе порхают колибри и бабочки, а солнечный свет пробивается сквозь ветви деревьев, покрывая землю золотыми бликами.
Все это место похоже на тайный райский уголок, который можно представить себе во сне и из которого не хочется просыпаться.
Служащий в форме открывает дверь и протягивает мне руку. Я выхожу на посыпанную гравием подъездную дорожку, чувствуя себя не в своей тарелке и колеблясь, пока не вижу табличку, указывающую на частное мероприятие.
