— Будем вкалывать парами. Начнем я и Черный. А ты, Юрик, по мере надобности будешь подменять кого-нибудь из нас. А пока шлепни пару сурков. Печень, к примеру, в эти полиэтиленовые мешочки положи, и этикетки прикрепи. Для отвода глаз будешь у нас противочумным врачом. И чтобы инструменты твои хирургические на виду были. А ты, Наташа, набери травки всякой и тоже в мешочки уложи, красиво и аккуратно, чтобы сразу было видно, что ты у нас ботаник — аспирант.
— Надо понимать, мы тебя "товарищ начальник" должны называть? — хищно сузив глазки, съязвил Юрка.
— Или предпочитаешь — "господин управляющий"?
— Ну а что? Валяйте. Если мы тут партию изображаем, кто-то должен быть начальником. Или, может быть, ты хочешь им быть? И что тогда будет? Черного в Кальтуч за пробами отправишь? Или куда подальше?
— Кончай, Серый! Твой прирожденный талант руководства заслужил мое восхищение и лично я обеими руками голосую за "Ваше святейшество", — решительно сказал я и, улыбнувшись, спросил:
— Послушай, когда ты сказал "начнем с Черным, ты, наверное, ишака имел в виду?
— Тебя дорогой, тебя. Ишак в штольню не пролезет.
— Благодарю! Оправдаю доверие ценными мыслями. Вот первая: Выдавать Юрку за врача — противочумника — несерьёзно. Его здесь каждая собака знает! Пусть Наталья по совместительству сурчиным ливером заведует.
Другая ценная мысль: давай не будем весь завал разбирать — на это уйдет несколько дней. Мы проделаем только лаз, чтобы на четвереньках можно было до золота добраться, а там — посмотрим по обстоятельствам. Может, металла и нет вовсе… Потом можно расширить проход, если потребуется.
— А как камни будем вытаскивать? На веревочке за собой?
— Да нет! Штольня, наверняка, не всплошную села, а участками. Будем породу складывать в неповреждённых частях выработки. А то, что Федя на устье наворочал, мы сейчас вмиг в речку скинем. Благо, палатки в стороне, на них не покатится…
— Что же, давай, начнем, — пробормотал Сергей и вдруг рассмеялся.
— Ты чего? — посмотрел я на него с подозрением. — Назначению радуешься?
— Да нет, конечно! Представь, Черный, своё и моё лицо: спускаемся в штольню, а там — "нуль пишем, два нуля на ум пошли"!
Неожиданно его смех скоропостижно угас. Он застрял в медленно сомкнувшихся губах, которые скорбной скобочкой украсили вытянувшееся лицо.
И было отчего: где-то за горами, скорее всего в районе перевала Арху, появилось слабое, ненадолго смолкающее, тарахтение. Через минуту стало казаться, что оно раздается отовсюду. И что это не один вертолетик, а целая эскадрилья! Казалось, еще минута и мы навсегда нырнём в "океан тихого помешательства".
Мы понимали, что соло одного вертолета отражается скалами и превращается в хор, но всё равно страдали!
Постоянное ожидание, постоянные поиски в небе этого "Дамоклова меча" сделали свое дело — нам срочно требовались положительные эмоции.
Звуки длились минут пять, но вертолет не появился. Более того, тарахтение смолкло, как будто какой-то небесный оператор вырубил динамик.
Еще минут пять мы ждали возобновления "симфонии". Но было тихо.
— Серый! Ты слышал что-нибудь? Ну, например, вертолетное тарахтение? — стараясь выглядеть равнодушным, спросил Житник, когда стало ясно, что кроме шелеста реки, в природе не осталось других звуков.
— Да как тебе сказать, Юра… — пожал плечами Кивелиди. — Может, что-то и показалось…
— Чтобы больше не казалось, и народ не дергался, я предлагаю срочно созвать пятиминутную конференцию по НЛО, — начал я.
— Ввиду наличия кворума, есть мнение открыть ее сейчас же. Как вы думаете, господин управляющий, чем нам грозит приземление вертолета с гражданином Абдурахмановым Тимуром Абдурахмановичем и его командой?
Кивелиди поскрёб за ухом и с грустью констатировал:
— В "лучшем случае" придется с ними делиться, и доля каждого может уменьшиться примерно в два раза и станет равной суточному заработку аппетитной референтки в каком-нибудь Роскомбанке. Ну, о-очень аппетитной.
Положительные стороны "лучшего случая" — вертолетная эвакуация добычи. В худшем случае нас ждет сыра — земля!
— Ми-четверка, тонну вытянет, — стал я думать вслух, одобрительно покачивая головой.
— Это четыре человека и шестьсот килограммов металла. Делим шестьсот на четырнадцать, то есть поровну на две команды по семь человек, и получаем примерно по сорок килограммов руды на брата. Да… Получается — "Что бог послал, то и мяконько!"…
— Не горюйте, башканы! За день сотку кило можно натаскать! -
Вставил слово до сих пор, молчавший Федя.
Все обернулись к нему. Меня поразил голос нашего Сусанина. Он вибрировал и срывался. Казалось, ещё секунда и Фредди задохнётся от волнения. Руки золотограбителя не находили себе места. Дополняла картину грязная повязка, которая съехала на шею, обнажив "фирменный шов":
— И еще триста за следующую неделю! Ещё минута, и он бы заплакал…
— И еще полтонны за следующий месяц, — закончил я за него, затем повернулся к Житнику и спросил:
— Каково Ваше мнение, "сир"? Только короче, пожалуйста!
— Согласен с Вами товарищ "оглы" с точностью до наоборот!
