— Глаза слепит, но душу почему — то не греет… Возни будет много. Не кварц же с собой везти. Надо отпалить здесь пару раз, посмотреть, что дальше будет, а потом — ручная разборка. Здесь, я вижу, можно довольно легко выдолбить три-четыре шпура. Оторвет на метр почти. Больше аммонита заложим, — больше искрошит, а нам это на руку. Я этим займусь. Пошли наверх!
— Иди один. Я подберу пока то, что лежит. Потом накроет оторванной породой и придется разгребать. А с сушеными что будем делать?
— Давай здесь их оставим. Слушай, а если там наверху уже гости из кишлака пришли?
— Притащим их сюда, — скажем, что золота навалом. На всех хватит…
И уже не обращая на меня внимания, Сергей опустился на корточки, вытащил из-за пазухи карманный фонарик и начал выискивать в кварцевом крошеве мелкие самородки и складывать их в мешочки. Я тоже не мог отказать себе в этом приятном занятии. Заодно мы немного поговорили о возможных поворотах событий. В меру утолив свою алчность, я вышел из рассечки, взял на руки совсем легкого Васю и снес его к забою штольни. Другого покойника решил отнести туда же по возвращении.
Яркий, слепящий солнечный свет, приятное тепло земли, свежий воздух и подпирающие голубизну неба заснеженные горные цепи встретили меня как никогда радостно. Люблю выйти к ним из затхлой тесноты и мрака штолен, сесть на подвернувшийся камень, отереть руки и спецовку от приставшей рудничной грязи, закурить помятую сигарету!
Чай уже был готов. В тарелке аппетитно румянились сурчиные конечности. На камне, брезгливо отвернувшись от этой пищи богов, сидел с кружкой чая Нур — наш бывший пекарь из Дехиколона.
Итак, долгожданная торжественная встреча с коренным населением состоялась! Кроме Нура пришел еще один местный, как выяснилось позже — школьный учитель. Его я не знал. Степенный, широкоплечий, с цепкими немигающими глазами. Его лицо говорило о достатке интеллекта и мужества.
Наверно учит письму и устному счету две дюжины разновозрастных детишек и нескольких взрослых… Мы похлопали друг друга по плечам, расцеловались трижды и сели поговорить.
За чаепитием они сказали, что через несколько дней сюда пригонят отары. А пока в округе пасётся только местный скот. И вообще, пришлые пастухи хорошо вооружены, а в кишлаке оружия нет. Я сообщил Нуру, что в этом году здесь и на Кумархе будет работать небольшая геологическая партия, и что рабочих из местных, мы брать не будем. Но лично его, если он не боится работать в заброшенных выработках, я возьму, с оплатой баксов в пятьдесят. Потом я ему поведал, что в штольне кто-то есть: в конце ее я слышал какие-то голоса и потому убежал.
Нур конечно подумал, что я его проверяю на смелость. Геологи — горняки всегда любили байки о подземной нечистой силе. Он сказал, что не боится ничего и может пойти со мной. Попив чаю, мы пошли к лазу в штольню.
— Ну, что? Пойдем, посмотрим?
Нур счел, что за пятьдесят баксов можно проявить безрассудство и согласился. Я сунул ему в руки зажженный фонарь и пустил первым.
Это было кино! Как мы и договаривались с Сергеем, лишь только в штольне появились фонарь и голова Нура, из темноты восстал высушенный покойник и надвинулся на бедного пекаря. С диким воем Нур выскочил из лаза наружу на четвереньках задом наперед и заметался по промплощадке, пока не уткнулся ногами в костер и не опрокинул чайник с кипятком.
Ожегшись, Нур заорал еще громче и тут же сорвал голос. Его безумные глаза ничего не видели, он ничего не слышал и не чувствовал. Мы, посмеиваясь, уложили его рядом с безмятежно спящим Федей. Житник тут же смотался за родниковой водой и вылил её Нуру на голову. Через некоторое время из штольни вышел Сергей. Подойдя к нам, он поздоровался с учителем, и удивленно спросил:
— Что случилось? Что с вашим товарищем?
— Вам лучше знать! — ответил учитель, внимательно глядя в глаза Сергею. Тот присел напротив Нура, обхватил его за плечи и стал с тревогой спрашивать:
— Что с тобой, дорогой? Почему болеешь?
— Я в штольня видел мертвый, черный, сухой человек! Он меня за горло хватал! — заикаясь, пролепетал Нур.
— Ну, ты даешь! Я там два часа работал и никого не видел. Звук шагов и голоса какие-то, правда, слышал, но в любой штольне полно всяких звуков. Вода там капает или течет, порода потрескивает…
— Не знаю, не знаю, — сказал я, задумчиво качая головой. — Вот, когда я в Карелии на Кительской шахте работал, там проходчики приезжие, только голоса неясные слышали, А вот местные карелы обладателей этих голосов хорошо видели. Наверное, ваши предки убили невинных и не похоронили их по — человечески. И они затаились в этой штольне.
Но учитель покачал недоверчиво головой.
— Не веришь? Давай, проверим, — иди сам посмотри, — сказал ему Сергей.
— Зачем? Мне Нура домой отвести надо. Потом разберемся, почему вы такие веселые.
Когда они ушли, мы обсудили возможные последствия этого визита и пришли к выводу, что от учителя можно ожидать всего. И потому надо как можно быстрее вынуть золото и уходить. Потом я снарядил несколько боевиков, и мы втроем — я, Юрка и Серега вернулись в штольню.
