- А чего это я Иуда? – возмутился Рафаэль. – Ты мне все время припоминаешь порно-журналы, так теперь и на тебя есть компромат!
Спорить с ним не было сил. Собрав всю волю в кулак, шатаясь, я дошёл до кровати, а затем рухнул в нее.
- Бог с тобой, только помоги мне с капельницей! – Рафаэль подтащил к кровати железную жердь с пакетом жидкого физраствора и витаминов, затем под моим чутким руководством вставил иглу в аппликатор, уже заранее введенный доктором Уайтом. После «если чего надо – зови» привидением выскользнул из комнаты. Я остался наедине сам с собой. В бессилии закрыл глаза, чувствуя себя остатками былого деятельного Гидеона де Виллера. Тело ныло, сознание терялось, уходя куда-то, перед глазами мелькали картинки из прошлого, будущего, несбыточного и желаемого. То вспыхивали искры голубого цвета, рубинового, то просто белые круги перед глазами. Не хотелось о чем-то думать. Лишь только о том, что Она там, в прошлом, ждет меня, и я, конечно же, приду за ней.
И снова Темпл с его бесконечными змеиными лабиринтами.
Я аккуратно веду за собой Гвен с повязкой на глазах, ощущая хрупкость ее руки в своей руке. Забавляюсь, что она покорна мне, что сейчас я господин ситуации: то говорю, что здесь тесно, а сам ненароком прижимаюсь к ней, то забываю сказать, что ступенька впереди, чтобы успеть поддержать ее за талию, когда ее нога сорвется, не нащупав опоры под ногами.
Гвендолин злится, что-то бурчит, иногда негодует. Но мне все равно. Лишь бы не кончалось это путешествие, лишь бы она не прекращала повторять мое имя, пускай и гневно.
И вот мы пришли к хронографу. Я снимаю с ее глаз повязку, встречаясь с взглядом, в котором четко читаются все способы моего убийства.
Смеюсь. Не обращая внимания, устанавливаю на хронографе дату для элапсации…
- Гвен, ты готова? – готовый услышать ее «если ты готов», поднимаю глаза. И ужас охватывает меня. Сбежала! Она сбежала от меня!
Я кидаюсь за ней в коридор, но Темпл горит, пылает, как адово пламя. Пожар повсюду! А Гвендолин там, где-то среди этого огня.
Я начинаю метаться по кабинетам в поисках подруги, в ужасе осознавая, что если не найду она погибнет: она же не знает, как выйти отсюда! Я кричу ее имя в панике и в бессилии. Я открываю очередную дверь, а там кабинет Шульца, он тоже весь пылает.
Merde! Diable! Да кто устроил этот пожар?
- Не надейся, это всего лишь я. – И снова этот четкий грустный голос, как тогда, услышанный в темноте, вытаскивает меня на поверхность реальности.
- Это я, - раздался грубый баритон Фалька, который еще для вежливости постучал по деревянному косяку. – Можно?
Разлепив глаза и ощутив тяжесть реальности после такого активного сна, я сначала увидел опустевший пакет физраствора на капельнице, а затем, повернув голову к двери, увидел дядю.
Не дожидаясь ответа, он прошел в мою комнату и сел на кровать, оценивая мой вид.
- Ты как?
Я задумался. Ощутив сильный приступ голода, понял, что температура спала, раз я захотел есть и, кажется, меня не тошнит… Нет, не тошнит.
- Нормально, - сказал я, вынимая иглу из аппликатора и усаживаясь на кровати. Поменяв положение, почувствовал слабость, все-таки первое ощущение обманчиво.
- После ухода доктора Уайта, его всю ночь полоскало. Спал только часа три. И с утра тоже повторилось. Ни одна еда в него не лезет. Я думал, он помрет у меня тут. Постоянно на физрастворе и воде… - Рафаэль стоял в дверях, прислонившись к косяку. Такого лица у брата я никогда не видел: он действительно был напуган, волновался за меня, хотя наедине со мной храбрился и откалывал свои шуточки. За это я ему простил все, даже те фотографии.
Фальк, выслушав Рафаэля, снова повернулся ко мне. Оба смотрели, как на умирающего.
- Не, правда, сейчас всё хорошо! Не скажу, что я смогу отплясывать гавот на суаре у Гвен, но постоять в сторонке смогу…
- Суаре у Гвен? Ты о чем? – Фальк не понял моей шутки, потому что я толком ничего не рассказал. А если по правде, то ничего и не говорил. Меня практически в бессознательном состоянии привезли домой, потом доктор Уайт пытался меня напоить чаем и дать таблетки, которые тут же выплеснулись на мой ковер, не задержавшись даже в желудке. Затем пытались сбить температуру ледяной ванной, в итоге Уайт сдался и вколол мне что-то, что понизило немного мой жар. А затем капельница и постоянное вливание воды, чтобы не было обезвоживания. И так всю ночь… Уайт домой ушел в два ночи, оставив меня на попечении Рафаэля.
- Сколько я спал? – обратился я к Рафаэлю, пропустив вопросы дяди.
- Часов… шесть. Сейчас 16.25.
- Есть хочу. У нас есть что-нибудь?
- Понял. Сейчас что-нибудь найду, - с этими словами Рафаэль скрылся из виду.
- Ну, так что? – спросил дядя, все это время молча ожидая моих пояснений.
- Я видел ее. Гвендолин жива, здорова, замужем за Бенфордом. Не похож он на маньяка, но я не доверяю ему. Слежки не было, но подслушивать могли.
- Ты ей сказал о трещине и замене камня?
- Да, сказал.
- И что она сказала про возвращение?
