Он представил себя на месте Виталия. Вот преодолён порог. Есть ли счастье? Или небольшое облегчение, усталость и пустота после большого дела, успешного завершения трудного испытания. Сознательный вызов опасности. В большом городе они подстерегают человека на каждом шагу, и можно миновать их, а здесь сам идёшь им навстречу. И вот – они успешно пройдены, и что? Гордость? Адреналин иссяк. Во рту пересохло. Першит в горле. Наверное, из горла вырывался безумный крик, я оглушил себя этим криком, не слышу ничего, плохо контролирую себя. Только мозг понимает, как пригибает к плоту опасность, и крик – единственная возможность выплеснуть безумие изо всех сил и не сойти с ума, наперекор безумию вокруг, напрягая связки. Но уху не подвластно ощущение, пока нет звука, и оно не слышит сквозь страшный грохот, и разум раздваивается, не складывая в обычную картинку мысли и звуки и начиная сомневаться – был ли этот крик, разорвавший горло, полоснувший по гортани коварно и больно, оставшийся глубоко в сознании…
Там, где пороги выставили навстречу каменные кулаки. И застыл, и словно торчит в горле крик вместе с брызгами ледяной воды. И саднит, болит ободранная плоть, словно вырвал себе гланды. Так обдирают вёслами ладони – кровавых мозолей. И только теперь это понял, а тогда, в запальчивости, был подчинён другим законам и полностью был в их власти, забывая себя, какие-то установки, теперь уже неважные, второстепенные ограничения, условности, нагоняющие скуку и зевоту обычной жизни там, далеко от порогов, в больших, шумных и неопрятных городах.
Сергей прокашлялся. Глотать было больно. Нет! Это всё восторги-страхи дилетанта. От незнания нюансов, неподготовленности.
Пальма вскочила, рванула в коридорчик.
Пришёл Виталий с пакетами продуктов:
– Арбуз купил. «Девочку» искал долго. Знаешь, такие – с ямкой наверху. Всегда спелые попадались. С тех пор только их ищу. Сезон заканчивается.
– Ты бы позвонил, предупредил. Я бы уже обед погрел.
– Ничего. Мы пока с Пальмой выйдем… письнем-посерим.
– Да. Я сейчас, скоренько. Что назавтра варить на первое? – спросил Сергей из кухоньки, – есть свежие мысли?
– А давай ушицу сварим.
– Для начала надо определиться в терминологии: если мы положим в бульон немного картошки, это будет рыбный суп, а если без нея – уха. Можно даже для экзотики головешку сунуть в кастрюльку, горелую, чтобы с дымком. Осветлим чёрной икоркой, по-купецки. У нас есть такая возможность?
– Давай всё-таки суп.
– Тогда купи мелких карасиков, ещё лучше – пескариков или ершей.
– Где ты сейчас пескарей найдёшь? Ценная стала порода рыбы. Извели.
– Возьми голову форели. Речной обязательно. Может, судака. Окуньков. Два сорта минимум. Сперва один, потом уже на нём варится голова форели. Двойной бульон. В конце осветлим – водочки плеснём грамм сто. Чёрная икра уже, поди, на караты продаётся! Хорошая идея с рыбным супом, – похвалил Сергей – А то у нас всё супы, борщи, харчо, чанахи. Густое и перчёное. Чего-то пронзительно-прозрачного захотелось как, правда! Вот ушица и будет в самый раз! Да ведь завтра – суббота.
– В субботу супы лучше выходят?
– Нет. Просто возни много с двойным бульоном. Пока головы разберёшь от косточек. В будень день напружно. Кто рыбьи головы ест – умней становится. О! Я сделаю на первый полдник домашнюю пиццу. Благо сковородка новая, хорошо должна получиться пицца, томаты портятся, надо их пустить в дело. Потом, к ужину, сделаю котлеты с лапшой и проведём трепанацию девочке-арбузинке. Нет! Кесарево сечение!
– Какие-то ты садистские сказки рассказываешь. Ужасы! Пожиратель голов! Как людоед в пещере.
– А где же мы? В пещере и есть! Одичал тут в одиночестве… А вокруг кости огромные, черепа обглоданные белеют по степи. Тлен и погибель для людей крещёных! У-у-у-у!
– Ладно тебе ужасы к ночи рассказывать.
– Детские сказки – вот где садизм! Начиная от «Колобка» и заканчивая… да любой сказкой начинай и любой заканчивай! Ты ради интереса прочти «Берберийские сказки народов Кабирии»! Я как-то взял, дочка совсем ещё была кроха. Сплошная анатомичка!
– Это тебя кухня надоумила?
– Нет! Мои непростые большие года! Накупил книжек для внучки, заглянул – а та-а-а-м! Волосы дыбом поднялись! Одни ужастики!
– О! Откуда ж тебе столько лет? От всех этих ужасов?
– Оттуда! В сегодняшнем дне я себя ощущаю именно в зрелом возрасте! Завтра может быть уже другой возраст. Какие мысли в голове. Не ограничивай себя.
Пальма завертелась, заволновалась. Они с Виталием вышли на прогулку, скрылись во мраке, только дверь за ними захлопнулась. Растворились в дождике. Там свежий воздух, а здесь укоренился запах еды, кухни. Уже и не выветривается и сквозняков не боится. Катамаран с двойным корпусом «разбился о быт».
– Я проживаю эту жизнь сейчас, здесь, – подумал он. – И этот обычный день, что он прибавит в стоячее болото этого дня, покрытую ряской, мелкими листочками? Вон он, мой рабочий стол, рядом стеночка тонкая, за ней – кровать скрипучая. Станет гуще и непролазней это стоячее болотце. Лягушки так долго сидели на кочках, что покрылись ржавчиной. Неплохой афоризм!
