В начале двенадцатого часа Сергей предложил Виталию:
– Как ты смотришь на то, чтобы я заварганил домашнюю пиццу? Этакую – пиццарню открыл. «Волк, думая попасть в овчарню, – попал в пиццарню!» Обкатку сделать новому тефлоновому покрытию! А то неловко получается – «Тефаль думает о нас», а мы и ухом не ведём!
– У-г-у-у-у, – отвлёкся Виталий от созерцания дисплея.
Сергей включил плитку, нарезал ломтиками сало, томаты, лучок обжарил до золотистости. Залил четырьмя сырыми яйцами, тёртым сыром сверху присыпал, зелень мелко накрошил. Накрыл сковородку крышкой, огонь уменьшил.
Через десять минут сыр запёкся, и получилась весёлая, жёлто-зелёная лепёшка на всю сковородку. Сергей разделил её деревянной лопаточкой пополам, разложил по тарелкам. Стол накрыл, пригласил Виталия. Съели быстро, слегка обжигаясь, с утра заметно уже проголодались.
– Как ты весь день без еды, на кофе и сигаретах? – спросил Сергей. – Прости за глубоко интимный вопрос, – это даже вредно. Нет энергетической зарядки организма. Что бы там ни говорили – еда главный источник пополнения энергии.
– Я сразу засыпаю, как только покушаю. А этого нельзя допустить на работе. В выходные ещё можно.
Пальма сидела на пороге кухоньки, словно звала его назад, следила пристально за каждым его движением. Напоминала – вернись, ты не всё ещё здесь сделал, про меня-то забыл.
– Ей-то можно яйцо дать? Сырое? Нечестно получается – про третьего товарища забыли.
– Можно. Только в миску и по команде. Без команды не давай.
Сергей пошёл в спальный кубрик, Пальма поспешила следом.
– Сидеть! – разбил яйцо, вылил в миску. – Можно! – сделал шаг в сторону.
Миска громыхнула два-три раза и стала, как прежде, чистой.
– Ловко! – засмеялся Сергей, вышел к Виталию. – И вот интересно, что в животном мире все твари любят яйца! Какое-то такое в них важное содержится. И полезное, наверняка. А может быть, инстинкт подсказывает – враг уничтожен! Смотри как заметнула – две секунды.
– Раз в неделю можно, – сказал Виталий. – Ей холестерин не страшен.
Они попили фруктовый чай. Виталий вместе с Пальмой уехал куда-то. Сергей стал собираться на Рижский вокзал. Было уже около трёх часов. Он вымыл голову, причесался тщательно. Посомневался, но кепку надевать не стал.
Не спеша шёл к автобусной остановке. Свежий осенний воздух был приятен, и он глотал его, наполняя грудь, будто кислородным коктейлем из высокого стакана, радуясь ему и слегка задыхаясь.
– Десять дней я никуда не выбирался из «зеленого сарайчика»!
Спешить было некуда, времени навалом. И странно было ощущать и чудно́, что эти такие схожие дни, тянучие, резиновые, вдруг резко оборвались сейчас, и оказалось к великому удивлению, что десять дней пролетели мгновенно! И нечего вспомнить, в каждом из них. Они были почти неотличимы друг от друга, при том, что он понимал, осознавал необычность ситуации, и ему хотелось припомнить что-то значительное в них, важное не только для выполнения договора, отложить «день» впрок для хороших воспоминаний.
Но вот – офис, словно разделённый несколькими стеклянными переборками, за каждой из которых движется одна и та же механическая картинка. Они накладываются равнодушно одна на другую, беззвучно, словно большие листы белой бумаги парят в воздухе и тихо ложатся друг на друга. Сонная апатия, и нет внутри волнения из-за того, что впереди неясность с работой, и не прожить на пенсию, бытие в обозримом будущем покрыто мраком, лишь понимаешь, что заканчивается один этап твоей жизни. Ещё один. И сколько их осталось – этапов? И отгоняешь от себя мысли о будущем. Отодвигаешь их, успокаивая себя тем, что всё сложится в итоге нормально, и бодро шагаешь вперёд.
Хрустела щебёнка насыпи под ногами. Согреваясь от ходьбы, он заранее понимал, что прогулка его утомит, но это будет доброй усталостью, после которой крепкий, целебный сон, отдых быстро восстановит силы и поднимет настроение.
– Хорошая порция кислорода, и вот уже мысли появились.
И словно кто-то незнакомый, чужой шёл сейчас рядом, смотрел на него со стороны. Впереди же не было ничего. Тихо и пустынно. Но шум уже появился, и замаячил огромный мегаполис, двигаясь навстречу.
Он с удовольствием спустился в метро. Даже был немного рад этим незнакомым людям, но они были ни при чём, просто он соскучился вообще по метро, движению, и по людям тоже, и улыбался едва заметно.
Народу же в вагоне было мало, ровно по количеству сидений. Можно было вглядеться в лица, они не были сосредоточенно-злыми или нервными, готовыми к борьбе, драке, отпору и неприятностям, как в обычный день. Что-то родное в них для него было. Он оглядывал вагон.
