– О! Полюбуйся – какие пробки на МКАДе. Счас бы торчали конкретно. И ещё и не добрались бы до дома. Всё-таки здорово, что мы живём без этой радости.
– Ты кушать-то будешь?
– Конечно! И выпью с дороги. А ты?
– А я, пока болею, не пью. Только сок, чай, кипяток. И не ем, чтобы у бацилл не было питания. Беру их на измор. Тут кто кого пересилит. Или они умрут, или я отправлюсь к «дедушке Кондратию». – Сергей стол накрыл.
– Конина, на пробу. Извини, здоровья нет что-то затевать. Капустка есть квашеная. Очень даже неплохо – сложный гарнир получился на скорую руку.
Он соскучился по Виталию, да и вообще был рад живому человеку рядом, хотя и подташнивало слегка от запахов еды, мутило, и аппетита не было вовсе.
Потом присел к компьютеру. Открыл почту.
– Славно получилось, – похвалил Виталий. – Вкус необычный, но – нормально.
– Какая свёкла, такой и свекольник. Из банки, готовая, сам не варил, – отвлёкся Сергей от экрана.
– Резонно. Хотя тоже вкусно.
– Ты расскажи – с квартирой-то как, с работой – что решил?
– Квартиры предлагают в основном в маргинальном районе. По моим деньгам которые подходят. С работой: – ухмыльнулся грустно Виталий. – Я, когда из своей закрытой конторы уходил в свободный бизнес, шефу рассказал, какая у нас замечательная команда подобралась. Ребята все проверены в деле, на крутых перекатах, жизнь спасали друг другу, собой рисковали… А он усмехнулся, и говорит мне, мудрый человек: ерунда это всё! Как это – начинаю я тут возмущаться. А он одну только фразу сказал, я её сейчас часто вспоминаю – «Разбежитесь. Вслед за деньгами и разбежитесь». Так и есть. – Виталий призадумался. – Клерком буду. На зарплате. Непривычно как-то!
– Трудно будет. Ты же привык командовать, думать за многих.
– Умение командовать начинается с умения подчиняться. С этим у меня не проблема.
– Проблема в масштабе, с которым себя соотносишь, – сказал Сергей и подумал: – Сколько фирм и фирмочек рождалось и умирало на моих руках. И я никогда не жалел об этом, не видел в «смерти» злого умысла, не делал трагедии. Вот и Виталий подошёл к этому, хотя и достойно держался много лет, да ещё и в Москве. Тут уж год за три вполне можно посчитать. А я сам – настолько стал равнодушен к этому процессу, что никаких волнений нет. Да и с чего бы им появиться. Ну, есть некоторая жалость к Виталию, где-то внутри сидит, что всё-таки вот он, финал такой, закрытие. Я бывал и в худшем состоянии – терял всё, влезал в новые долги, азартно затевал новую авантюру, которая казалось в тот момент спасением, как картёжник, обуянный одной идеей – отыграться во что бы то ни стало, всё туже затягивал петлю на шее. Главное я вынес – это не моё! Странно, почему у меня так часто возникает чувство жалости к Виталию.
– Ты уже свыкся с мыслью о закрытии?
– Есть потери, есть приобретения – конкретно. Обычный день, и в нем всё, как всегда, ничего выдающегося, выпирающего за габариты. И в этой устойчивой размерности время становится одним сплошным отрезком, в котором полусонно существуешь, отмечаешь утро, день, ночь, но лишь как одну общую протяжённость, которая не вызывает ничего, кроме машинальной отметки очередного дорожного столбика… Я словно долго был в горячке, а сейчас выздоравливаю и начинаю видеть нормальное вокруг. Нахожу много нового и интересного. Какие-то маленькие открытия, и я им радуюсь.
Стало заметно, как сильно он устал.
