– Никакой сигнализации. Он, как и мы – беззащитен, наш зелёный сарайчик. Внимательный, взгляд злодея отыщет лазейку, чтобы проникнуть в него, довольно свободно. Просто пока этого никто не сделал, рядом таможенная зона, и это отпугивает. А что если нас обнаружат арендодатели? Придут, имея все права, сунут нос, куда пожелают! Выкинут со скандалом, с вещами на улицу. И с таким трудом взлелеянный Большой Договор опять окажется под ударом. Ведь это же не место для проживания, и это условие даже не предусмотрено в договоре аренды! Если вдруг пожар на окнах решётки, и всё, капкан! Не выйти. А двери? Двери можно подпереть снаружи. Элементарно – палкой. И всё – две головешки. Одна о четырёх лапах, другая – двуногая. Какая дурь в голову лезет. Нет! Может быть, остатки дури выходят из больной головы. Глотнул свежего воздуха, вот она и полезла вон. Кому мы нужны – сейчас!
Он прошёл к кровати. Прожектор бил в сараюшку, будто хотел опрокинуть её набок силой луча. Разделся. Трясучка стала сильнее, всё тело ходило ходуном. Он никак не мог согреться.
– Надо включить оба калорифера. Батареи батареями, но надо сильно натопить, чтобы под утро не выдуло тепло. Как в танке – чтобы преодолеть заражённую местность, надо создать в башне избыточное давление.
Трясущимися руками включил калориферы, кинул поверх одеяла куртку, лёг спать. Будто нырнул в глубину, мутную, илистую, на самое дно. Мучительно долго согревался, и не верилось в ознобе, что он когда-нибудь согреется, и очень этого хотелось. Потом сразу одномоментно бросило в сильный жар.
– Сейчас начнётся кислородное голодание, – подумал, задыхаясь, – углекислый газ перенасытит своим ядом кровь, отравит её, начнутся глюки, я выйду из этого усталого тела, увижу себя со стороны другими глазами, ужаснусь помятости, нездоровью и стану презирать себя за слабость, за это всё, что приключилось так нелепо…
Он в ужасе выбрался из-под одеяла. В сарайчике было необыкновенно тихо. Он незаметно забылся, уснул.
Он проспал всю ночь. Около семи утра его тихо позвала жена. Наклонилась к уху, даже щекотно стало от прикосновения озвученных слов. В светлой ночнушке, руки тонкие, нежные. Тёплая, трогательная по-домашнему со сна.
– Сергей… Серёжа… Серё-ё-ё-жа…
– Господи, как же я соскучился! – улыбнулся он, протянул к ней руки и проснулся.
Почувствовал жуткую, до тряски в руках слабость и сильнейшую эрекцию.
Пошёл четвёртый день без еды. Должно быть, это другая сила! Сколько её осталось? – Засмеялся хрипло и мгновенно понял, что выздоравливает.
– Болезнь – это брешь в крепости организма. И я борюсь, надрываюсь, таскаю огромные тяжести, чтобы заделать её. И вот уже, кажется, всё! Хожу поверху стены, высматриваю новые напасти и наивно верю, что впредь я буду бдительней, избегу их, что есть опыт, он мне поможет. Но в какой-то момент притупится бдительность – и опять всё сначала!
Дождь что-то вкрадчиво шептал за стенкой. Снова дождь. Осень. Утомительно однообразная.
– Дождь, сопли, простуда! А ты в лирику – листья жёлтые, золото под ногами… клёны осенние!
К вечеру позвонил Виталий, сказал без эмоций, скороговоркой:
– Я уже в Москве, скоро буду, чего прикупить?
– Клюквы купи. И себя привези. Остальное всё вроде бы есть.
Пальма вдруг вскинулась, заняла позицию напротив входной двери, насторожилась, уши торчком, внимательно смотрела на дверь в позе сфинкса.
Сергей стал разогревать обед.
Виталий вскоре приехал. Пальма засуетилась, обрадовалась, песню собачьего счастья затянула с подвывом.
– Она всё знает. Давно уже сидит напротив двери, чует твоё приближение. Собака! Как слётал?
– Нормально. Доволен. Давно не летал, а тут всё удачно так сложилось, хотя и задержка с вылетом была на час. В Питере настоящая зима, пурга. Вовремя я прилетел, у дочки зимней одежды не было. – Рассказывал возбуждённо.
– Прикупили?
– По-моему, нормально. Только вот с обувью не до конца.
– Как это?
– Вот глянь! – Он достал глянцевый каталог: – Отличные сапожки! Практичные, красивые, а ей, почему-то не нравятся!
– Виталий! Она же взрослая! Барышня уже. Я к своей дочке не лезу с восьмого класса, пусть сама решает, что и какое. Моя задача – вовремя выдать необходимое количество дензнаков. Как бы цинично это ни звучало.
– Нет, ну я всё равно не понимаю! Деньги-то я даю.
– Диктатор ты, Виталий Наполеонович! Учись, стало быть, понимать взрослую дочь. Если уже не поздно…
Виталий достал поддончик клюквы. Сергей быстро разлепил упаковку, стал жадно выбирать пальцами сначала крупные ягоды, потом помельче. Так и съел всё за одним махом. Даже зубы заломило и оскомина сделала рот нечувствительным. Отвалился довольный:
– Уф-ф-ф! Просто спас! Чуть не погиб, не пропал без вести. В любой болезни есть пик кризиса. И я его преодолел.
– Не скучали? – спросил Виталий. – Я тут лекарства от кашля привёз. Таблетки и сироп.
– Нет. Не помню, в жару был. Вроде бы – нет, не успели соскучиться. Сироп от кашля – кстати. Гомеопатия, на меду – то, что надо.
Виталий включил компьютер, долго молчал, лазил по сайтам, вскинулся:
