Он с трудом разлепил глаза. Какая тяжкая ночь. Полубредовая, с обрывками видений, невразумительной мути, сильнейшим ознобом и жаждой.
– Хорошо бы сделать водочный компресс. Только некому. У Пальмы не получится.
Виталий должно быть уже в Питере. Как он добрался, что у него там?
Он, шатаясь, добрёл до умывальника, зубы почистил, побрился. Сильно порезался лезвием в нескольких местах, словно не своё лицо скоблил. Наклеил кусочки салфетки, чтобы остановить кровь.
Кожа на лице истончилась, стала чужой и ломкой.
Заварил чай. Двигался вяло и неуверенно. Слабость делала его неторопливым. Кушать не хотелось. Мучила сильная жажда. Имбирь не стал класть в чай. Пил жадно, большими глотками, обжигая губы, язык, находя в краткой боли ожога успокоение. Он не жалел себя, как это обычно бывало в болезни. Была сильная досада, что так некстати настигла его хвороба, но ничего поделать он уже не мог, и эта обречённость, зависимость от болезни, беспомощность перед ней почему-то злила его сейчас. Он вспомнил, что где-то завалялся пакетик «Терафлю», и твёрдо решил выздороветь поскорее. В нём возникло нетерпение – так ждут утреннего пробуждения ребёнка, чтобы поскорее узнать, здоров ли?
– Надо было перед сном выпить. Сейчас уже было бы легче. Совсем «бортовой комп» не работает. «Комп» и «копф» – какие слова схожие – компьютер и голова! Одно английское, другое – немецкое.
Он кое-как оделся, прошёл к рабочему столу, включил компьютер. Глянул грустно на фотографии в рамках на столе – он с женой и тестем, дочь с зятем. Глаза слезились, из носа непрерывно текла влага, он часто, по несколько раз чихал, и тогда в голове будто что-то кувыркалось от сотрясения. Сильно знобило, и он надел тёплую рабочую куртку, в которой ходил на производство и ездил на монтажи конструкций.
Дочь прислала подборку новых фотографий внучки. Сергей поулыбался через силу. Написал короткий ответ:
Тотчас стало жарко. Восемь часов, начало девятого. Он позвонил дизайнеру Мише:
– Миша, привет. У тебя там по дороге аптек не будет? Да так – слегонца простудился. «Терафлю» прикупи коробочку. У меня один пакетик остался. Деньги отдам на месте. На рабочем месте.
Он выпил лекарство. Стало клонить в сон. Должно быть лекарство, с димедролом, от кашля. Ничего, сейчас Миша привезёт, и я системно хворь придушу!
Вскоре пришёл Миша. Поздоровались.
– Вы бы прилегли, – посочувствовал Михаил.
– Счас схожу в цех. Ты лекарство-то принёс?
– Ой-ё-ёй! – схватился Михаил за голову, – забыл совсем! Три аптеки проскочил круглосуточные! И вымело из головы – ураганом!
– Жаль! Особенно то, что круглосуточные, – подосадовал Сергей, – расстроил ты меня! Ладно, мне много лет, старый совсем, ну ты-то!
– Да… рванул к электричке и забыл! Но вот баночку малины принёс! Домашней. Мамка передала.
– Малина это неплохо. Это наша тема!
В тумане нездоровья он потопал в цех. Мастера не было. Странно.
Мастер отсутствовал долго, и Сергей начал беспокоиться. Дозвониться на мобильник не получалось.
Тот появился почти к обеду. Всклокоченный, помятый.
– Ты где пропадал? – тихо спросил Сергей, – Что-то случилось?
– Представляешь, Сергей Василич, – поехал вчера встретить краснодарский поезд. Тёща документы передала. Были в гостях и забыли паспорт жены. Ну, там ещё гостинцы для внука. Забираю у проводника пакет, а кто-то у меня сзади пытается его с руки сдёрнуть. Ну, я, недолго думая, с разворота – точно в лобешник засветил. И мент тут как тут! Свистит и хватает за локоть – пройдемте в участок. А тот мужичок не убегает, идёт спокойно рядом. Пришли в участок. Протокол. Говорят – плати штраф, иначе в суд, за нанесение телесных повреждений. Я-то приложился хорошо, у мужика того уже фингал синий нарисовался на морде. До сих пор пальцы выбиты, вишь, вон – показал покрасневшие костяшки. – Ну – то, сё. Я им говорю – вот стольник, больше нет ни хера. Хотите, берите, а больше – нету. Мужика того выпустили. Явно в сговоре с ментами. Меня мурыжили, мурыжили всю ночь. Только вот отпустили. Мобильник вернули. Пока домой, жена в ужасе – где пропал! Но стошку брать не стали. Побрезговали. Не стали мараться.
– Что сегодня по плану?
– Узлы будем заводить в каркас, соединять болтами, высверливать под опоры отверстия. Что у нас хорошего?
– Так. Ничего особенно. Прихворнул я слегка.
– Зря! А Виталий Петрович? Не шукал меня?
– Сам знаю, что зря… В Питер улетел Виталий, на три дня. Дочь проведать. В среду вернётся, к вечеру.
– Ну, мы знаем, чё робить.
– Попозже созвонимся с Виталием. Если сам на связь не выйдет. Слушай, Юр, у тебя от простуды нет никакой дряни?
– Нету.
