– Новая команда въезжает со всем своим оборудованием. Подари мне компьютер. Вот этот, старенький, родной. На память. Мемуары закончить.
– Забирай. А ты сам-то уже определился с работой? В каком направлении будешь искать?
– Нет пока. Мне гадалка напророчила, что старость моя пройдёт около воды. Какого-то канала, моря, однозначно не определила. Но точно – за границей. В большом светлом доме, в окружении внуков, буду я заниматься любимым делом. Но вот каким – не сказала.
– И ты серьёзно в это веришь? Какой ты легковерный.
– Она сказала, что вероятность – процентов семьдесят. Довольно высокая.
– Ты же как раз к дочери и задумывал поехать, а там море, чистенько, ухожено. Заграница! И внучка уже есть. Тут всё и без гадалки ясно, всё совпадает.
– Внешне так – сходится. Но вот смогу ли прижиться в той культуре? Я в прошлом году ради интереса забрёл в католический храм. На входе люди стоят группкой, с кружками, псалмы поют, собирают пожертвования. Там это очень распространено. Глаза потухшие, без искры, вроде как по обязанности, но как их упрекнёшь, хорошее дело делают. Лавки, удобно, сидишь, думаешь без напряга о Боге, чём-то таком важном, высоком. Народ чистенький, чинный, приоделись к службе. Сидят, шепчут, библии листают, ждут, когда начнётся спектакль – служба… евхаристика. Пришли после завтрака помолиться. Как по расписанию. Всё благопристойно, чинно. Не похоже, чтобы ждали чуда. Запомнили чудеса библейские, и достаточно. Нудно так сидят. А накануне по телевизору разоблачительная передача была и телефон доверия для мальчиков, закончивших католические колледжи. Если подвергались сексуальным домогательствам – звоните. Несколько сотен позвонило. Ужас. Бесовская вседозволенность! В средние века объявили красавиц ведьмами, извели несчётное число, теперь будущих отцов запидорасили, выхолостили, можно сказать, генофонд. И что осталось у европейцев на генном уровне? Почему это?
– Почему же?
– Потому что не верят в чудо. Оно ведь не только сладкое, да благостное. Оно же может быть и наказанием. Простыми людьми не объяснимое, обычному разуму не подвластное. Кара за прелюбодеяния. На много поколений вперёд. Чтобы для светлого чуда была благодатная почва, выстоять его – не как выигрыш в лотерею – удачу шальную поймать за хвост – а через презрение к собственной слабости физической – на всенощных бдениях, соборованиях, откровению подивиться, словно лучику светлому из-под купола. Свыше, откуда же ещё? Весь свет – сверху, от звёзд. Маячок на пути к себе. И чтобы никто не подгонял, не корил. Вот надумал я сходить в храм, пришёл, помолился. Сам себя усовестил, что ли. И Бога в себе отыскать. Без попа, ксёндза, падре. Не ждать умных пришельцев, которые прилетят, подарят высочайшие технологии, весь навоз… говнизм бесконечный человечий выметут, порядок наведут стерильный, как в больничной палате… Сверхумные, организованные, каждый как мощнейший компьютер. И чистота в наших свинарниках, конюшнях, скотных дворах, дышится во все меха открытых лёгких. Страх исчезнет, улыбаться начнём. Но вот их головы к нашим бестолковым телам не приставишь. И поскачем мы в новую весёлую жизнь без проблем, как кузнечики зелёные в высокой изумрудной траве, но только в отличие от них – ведая страх. Прости, завёлся я нежданно-негаданно. Хотя и не собирался. – Сергей опустил голову, раскраснелся.
– Экий ты воинствующий христианин. Даже не ожидал от тебя. А я вот – занимаюсь тем, что мне знакомо. Понятным делом. Верю в разум, физику, технологиям верю.
– Без Бога нельзя, даже если и говоришь вслух, что его нет. Потому что так иллюзорна жизнь. И не всегда в фокусе. И посвятить её одной лишь профессии я бы не смог.
– Почему же? Я железяки всякие люблю погреть руками, подумать, как их соединить, чтобы не стыдно было потом народу показать.
– «Узкий специалист подобен флюсу». Козьма Прутков.
