Он отмерил в большую кастрюлю двадцать один черпак воды, затеял бульон для щавелевого супа. Положил в черпак вариться шесть яиц. Ровно на три дня, на двух человек.
Запах свежего говяжьего бульона и приправ накрыл офис. Пальма лежала под дверью кухоньки, смежив глаза, изредка вздыхала и постанывала. Что-то ей эти запахи навевали, будоражили, сны вкусные и сытные роились, рождали надежды на то, что и ей перепадёт вкуснятины.
Потом он уменьшил температуру конфорки, подсел к компьютеру:
– Спама-то навалило! Просочились безнаказанной радиацией «ГОЛОсистые тёлки», упругие резиновые пупсы, предложения срочно подружиться, познакомиться с «пушистыми кисками». Как они умудряются проникнуть даже в личную страничку, почту?
Хочется вымыть руки.
Вечер перед выездом. Сергей зажёг большую белую свечу, накрыл на стол.
Виталий пришёл. Пальма обрадовалась, завертелась, поскуливая от счастья при виде хозяина.
– Привет!
– Салют! Ты книжку передал Алёне Владимировне? «Сиддхартха».
– Передал. Попросила тебя позвонить. И вот ещё передала. – Он достал из пакета небольшую зелёную коробку из протного картона, вручил Сергею.
В коробке – небольшие часы. Из зелёного нефрита, изящно выполненные.
– Спасибо. Я счас быстро, пока не забыл.
Он набрал домашний номер главбуха, спокойной, мудрой женщины.
– Добрый вечер. Алёна Владимировна, спасибо вам. Такой замечательный подарок!
– Это со смыслом – держите время в руках, старайтесь, чтобы оно не утекало, как вода, сквозь пальцы. Чувствуйте время и дорожите им. А вам за книгу спасибо большое.
– Это Герман Гессе. Любимое его детище. Я думаю, вам будет интересно, вы же любите восточную философию. Провидение меня толкнуло, и нашёл эту книгу, а ведь полез в Интернет за другим, но вот так сложилось. Замечательно написана. Я купил ещё весной, прочитал, хотел вам сразу подарить, но они закончились и вот только недавно появились. Там тема реки, как символ жизни, и человек на переправе. Паромщик. На перепутье. Он понял душу реки и остался. Живёт этим. Одним словом, в согласии с собой и с природой – здорово!
– Всего вам доброго.
– И вам. Здоровья прежде всего.
– Я так и не смогла уговорить Виталия, чтобы не закрывал фирму, – грустно сказала она.
Сергей услышал эту фразу, интонацию на расстоянии, когда вешал трубку на телефон.
– Нужен ли по-настоящему Виталий в Питере? Ведь, может быть, под влиянием минуты, после большого перерыва друзья радостно его позвали, а сейчас жалеют о своём добросердечии. И его ждёт жестокое разочарование. Почему я переживаю за него?
Виталий вымыл руки, сел за стол.
Сергей налил в тарелку щавелевый суп, подумал:
– Так, на меня не хватает, не рассчитал. Должно быть, выкипело во время варки. Я днём покушал, – соврал он. – Это твоя порция осталась. Как раз три черпака. И одно варёное яйцо.
Виталий покушал с аппетитом.
– Праздничный ужин, посвящённый отъезду, будем считать открытым. За разъезд. Я до сих пор не верю, что вот так всё заканчивается. Совместный проЭкт. Как бы там ни было – я признателен тебе, Виталий. Всё-таки три года. За три года человек съедает пуд соли. Всё подсчитано и сосчитано в этом мире. Таких трудных три года продержался. И в отпуск съездил в прошлом году. Впервые за двадцать последних лет. Всё как-то не до отпуска было. И поначалу не знал, что там делать – в отпуске. Нет! Всё-таки не так и плохо было наше дело. Ну, иногда поругивались, но ведь не собачились, не озлобились. Добежали до финиша достойно, а если и повышали голос, то по работе, зла не таили. Верно? – Так он думал молча, улыбался, унося тарелки в раковину:
– Ты не против? Ругаться не станешь? – только и спросил.
– Я что-то не припоминаю, чтобы мы ругались, – сказал Виталий.
– Значит, и впрямь не по злобе это было, – подумал Сергей, а вслух сказал: – Тока по делу. Слышишь – и впрямь тока… тока по делу!
– Натурально!
Сергей замолчал. Подумал, чтобы не вступать в полемику с Виталием:
– И как я привязался к этому неординарному, сложному человеку, в трудную минуту предложившему работу и жильё… Как я смею, взвесив это всё, вообще какие-то претензии высказывать? И этот странный, насыщенный заразительной энергией город. Без громких слов, клятв. Через будничное и повседневное. Сложное чувство. Город, замешенный на множестве судеб, национальностей, противоречий, стилей, языков, культур. Всё это на каждом шагу, словно просачивается из подземелий, сквозь асфальт, насыщает воздух, заражает кого-то неуёмным творчеством, кого-то стяжательством, кого-то толкает на преступление – а, мол, народа много, кто узнает? затеряюсь в толпе, растворюсь…
Они приподняли рюмки навстречу, выпили не чокаясь.
