До начала нового учебного года мне оставалось провести в Нью-Йорке меньше недели. Вечером накануне моего отлета должно было состояться большое молодежное собрание в церкви, и мы приложили все усилия, чтобы ребята из «Мау-Маус» посетили его. Я подружился с их новым вожаком, Стивом, - и тот пообещал привести своих парней туда, если я тоже приду.
Я как раз стоял возле портала, рассматривая дыры от выстрелов двухлетней давности, когда «Мау-Маус» начали подтягиваться к церкви. Их явилось около 90. Маленькая церковь оказалась заполненной до отказа.
Еще завидев их у входа, я крикнул:
- Эй, ребята, тут владения Бога. Шляпы долой! - Они с готовностью повиновались.
Один парнишка, стоявший в самом углу с какой-то малолеткой, спросил:
- Эй, Никки, а можно я буду обнимать свою девчонку?
- Валяй, приятель, - отвечал я. - Но никаких поцелуев или прижиманий!
Остальные довольно захохотали и протопали вовнутрь.
В конце службы пастор попросил меня выступить со своим свидетельством. Я оглянулся на ребят. При мысли о том, что мне завтра улетать в Калифорнию, по спине пробежал холодок: я осознал, что некоторых из них по возвращении уже не застану. Они будут за решеткой или мертвы. И я начал свою проповедь. Я говорил с ними как умирающий с умирающими. Отбросив все условности, я изливал им свою душу. С начала службы прошло уже два часа. Моя проповедь заняла еще сорок пять минут, но никто не ушел. Когда я закончил, по моему лицу струились слезы. Я воззвал к ним, призывая вручить свои жизни Господу, - тринадцать ребят из банды вышли вперед и преклонили колени перед алтарем. Если бы Израэль мог быть среди них!..
Одним из вышедших был мой старый приятель, Гектор-Ураган. Я вспомнил, как привел его в банду, как затем у нас с ним был «честный поединок» и как он бежал от меня, видя, что я готов убить его за украденные у меня часы... Теперь он стоял на коленях перед алтарем.
После службы мы с Ураганом вместе направились назад, в Форт-Грин. Он был у «Мау-Маус» военным советником. Поскольку я сам ввел его в банду, то был особенно озабочен его судьбой. Я спросил, где он живет.
- В одной заброшенной квартире, - ответил он.
- А что так, почему не со своими? - поинтересовался я.
- Они вышвырнули меня, - поведал он. - Они меня стыдятся. Помнишь, я был одним из первых, вышедших вперед в тот вечер в Сант-Николас-Арена, вместе с тобой и Израэлем. Несколько недель спустя я уговорил своих ребят отправиться со мной в церковь - и они обратились. Мы все активно участвовали в богослужениях, я работал с молодыми, вышел из банды... Все как у вас с Израэлем. Но церковь предъявляла слишком жесткие требования. Я хотел организовывать вечера для молодежи, но они не верили в успех. Кончилось тем, что я разуверился и перестал этим заниматься.
Все та же старая история: позже он встретился с «Мау-Ма-ус», и те уговорили его вернуться в банду, как пытались уговорить и меня. Они внушали ему, что христиане - тупицы, слабаки, слюнтяи - и что получить настоящие ответы на жизненные вопросы можно лишь в банде. Они буквально обратили его вновь в свою бандитскую веру.
Затем последовала серия арестов. Родители пытались уговорить его, но он упорствовал - и в конце концов они, отчаявшись, объявили ему, что если он не желает жить по-человечески, то пускай уходит из дома. Он решил уйти и выбрал в качестве пристанища обреченное на снос здание.
- Иногда я хожу голодный, - рассказывал он. - Но лучше уж ничего не жрать, чем просить об одолжении папашу. Он упертый. Только и знает, что читать Библию да ходить в свою церковь. Я тоже был таким некоторое время, но теперь вернулся туда, где мое место, - к «Мау-Маус».
Мы подошли к его пристанищу. Окна старого дома были заколочены щитами, но он сообщил, что есть проход: один из щитов приподнимается, и можно проникнуть внутрь. Спит он на подстилке, на полу.
- Ураган, а как же ты решился сегодня выйти вперед? -спросил я, вспомнив, как он подошел к алтарю в ответ на мой призыв.
- Я подошел потому, что в глубине души хочу делать то, что правильно. Хочу жить, как велит Бог. Но не могу найти верных ответов. Всякий раз как я обращаюсь к Нему, а затем вновь отворачиваюсь, дела принимают скверный оборот. Я бы хотел, чтобы ты снова был в банде, Никки. Тогда, может, я сумел бы вернуться к Христу.
Мы уселись и проговорили с ним до самого утра. Когда часы на башне пробили четыре утра, я встрепенулся:
- Слушай, Ураган, Дух Божий велит мне сказать тебе вот что. Только что пробило 4 часа утра. Если ты вручишь свое сердце Иисусу, Он примет тебя назад. Уже поздно - но не слишком. Ты виноват, но Бог простит тебя. Согласен вернуться сейчас же к Иисусу?
Гектор уронил голову на руки, содрогаясь и повторяя:
- Я не могу! Не могу!.. Я хочу, но знаю, что даже если сделаю это - все равно завтра же вернусь в банду. Я не могу. Просто не могу!..
- Если сейчас не придешь к Христу, то тебе не прожить и года. Через год ты будешь мертв. Тебя убьют... - меня переполняли слова, исходившие не от меня, и я выплескивал их на него.
Гектор лишь безнадежно покачал головой:
