Позже я узнал, что, когда Глория закончила со мной говорить, воспитательница, подозрительно глядя на нее, спросила:
- Глория, с чего бы это твоему отцу звонить так поздно и просить тебя куда-то «ходить с ним»?
Одна из девочек, не переставая хихикать, вставила:
- А с того, что ее отца зовут Никки!
Глория покраснела так, что даже ее смуглая кожа не в силах была этого скрыть, а подруги по комнате принялись хохотать до упаду. В самом деле - нечасто приходится девушке получать от мужчины ее мечты приглашение «ходить с ним» в присутствии сорока прислушивающихся к разговору подруг. Негодующая воспитательница дала им три минуты на то, чтобы успокоиться и лечь в постель. Однако Глория провела полночи без сна. Засунув голову под подушку, в слабом свете уличных фонарей, проникающем сквозь окно, она писала мне первое в своей жизни любовное письмо. Разобрать, что там было написано, оказалось почти невозможно, тем не менее это самое дорогое письмо из всех, что мне когда-либо доводилось получать.
Спустя несколько недель один из наших преподавателей, Эстебан Кастильо, попросил меня помочь в миссионерской работе, которую он вел в Сан-Габриэл, неподалеку от школы. Он сообщил, что кроме меня уговорил еще семерых учащихся помогать ему по выходным. В этом местечке он обнаружил заброшенную, заколоченную церковь. Учащимся предстояло прибрать церковь внутри, затем обойти округу, стучась в каждую дверь и приглашая местных жителей на богослужение, и, наконец, вести занятия в воскресной школе. А профессор Кастильо должен был вести в церкви службы и читать проповеди.
Я был польщен его приглашением. Но еще больше возликовал, когда он, подмигнув, сообщил, что среди других приглашенных им помощников из числа учащихся - Глория Стеффани.
- Вы мудрый преподаватель, сеньор Эстебан! - воскликнул я, не в силах сдержать счастливой улыбки. - Думаю, с таким замечательным коллективом, который вы подобрали себе в помощь, мы сумеем хорошо поработать во славу Божью.
- Ну, а после богоугодных трудов, глядишь, у вас будет оставаться немного времени для других важных дел, - улыбнулся он в ответ.
Очевидно, слух о том, что Глория согласилась «ходить со мной». - то есть, стать моей девушкой, - уже успел распространиться достаточно широко. Я был страшно признателен этому мудрому, понимающему наставнику за то, что он предоставил нашей любви возможность развиваться естественным, богоугодным образом.
Весь следующий месяц мы по субботам работали в здании маленькой церквушки и обходили дом за домом, приглашая население на воскресные службы. Наконец, выпал день, когда мы с Глорией смогли побыть вместе. До Этого мы виделись постоянно, но в окружении других. В тот же день, впервые за все время, у нас появилось три свободных часа, которые мы смогли провести вдвоем. Глория заготовила выданный нам сухим пайком ленч и, покончив с обычным обходом окрестных домов, мы отправились в небольшой парк перекусить и поговорить.
Не успели мы остановиться, как заговорили оба разом, - и тут же, смущенно рассмеявшись, умолкли.
- Говори ты первым. Я буду слушать, - предложила Глория.
Минуты бежали за минутами, превращаясь в часы, а мы все говорили. Мне не терпелось поделиться с нею историей своей жизни до мельчайших подробностей. Я говорил без умолку, а она внимательно слушала, прислонясь спиною к стволу могучего дерева. И вдруг до меня дошло, что говорю один я, а она молчит.
- Извини, Глория, - оборвал я свой рассказ. - У меня столько накопилось невысказанного... Я хотел, чтобы ты знала обо мне все: и плохое, и хорошее. И мои чувства с момента нашей встречи. Извини мою болтливость. Теперь говори ты. Расскажи, что у тебя на сердце...
Она заговорила - сначала медленно, затем слова стали легче слетать у нее с губ, и она излила мне свою душу. И внезапно умолкла.
- Что с тобой, Глория? - обеспокоенно спросил я. - Продолжай.
- Никки, я... Я остыла, Никки. Я это осознала, когда вернулась в школу и увидела, как ты изменился. Ты стал другим. Уже не тем глупым и неуверенным, каким был раньше. Ты вырос, возмужал, в тебе появилась какая-то глубокая духовность. По тебе видно, что жизнь твоя отдана Господу. Никки... - голос ее прервался, глаза наполнились слезами. - Я... я хочу того же для себя... Покоя, уверенности. Веры, которая направляет твою жизнь. Я как-то высохла душой. Хотя Бог и наставил меня на путь истинный, вернув в школу, я духовно холодна, мертва. Пытаюсь молиться - и ничего не происходит. Пусто. Я хочу обладать тем, что я вижу в тебе.
Она уронила голову, уткнувшись лицом в ладони. Я неуклюже протянул руку и обнял ее за плечи. Так мы и сидели под сенью раскидистого дерева. Она повернулась ко мне и уткнулась лицом в грудь. Я обнял ее, вздрагивающую от плача, и принялся гладить по волосам. Глория подняла ко мне свое заплаканное лицо - и губы наши слились в бесконечном поцелуе.
- Никки, я люблю тебя, - шепнула она. - Всем сердцем.
Мы долго сидели, не разнимая объятий, сплетясь, точно две лозы, тянущиеся к небесам.
