Однако сразу же стало ясно, что больше всего работы нам предстоит с наркоманами. Многие ребята из подростковых банд, начав с марихуаны и вина, постепенно переставали ими довольствоваться и переходили на героин.
Мы действовали напрямую. Просто подходили к кучкам подростков, околачивающихся на перекрестках, и заговаривали с ними:
- Эй, ты бы не хотел завязать с этим делом?
Большинство неизменно отвечало:
- Само собой, но как?
- Приходи в «Тин челлиндж» на Клинтон-Авеню. Будем за тебя молиться. Мы верим, Бог услышит эти молитвы. Ты сможешь бросить наркотики с помощью Божьей, - отвечали мы и вручали парню экземпляр «Трактата».
- Правда что ли? Что же, может, позвоню вам или заскочу как-нибудь...
Поначалу все продвигалось со скрипом. Большую часть времени мне приходилось проводить на перекрестках, за разговорами. Наркоманы не работают. Они добывают деньги грабежами, вымогательством, мошенничеством или карманными кражами. Могут взломать квартиру, вынести мебель и загнать ее на стороне. Или вытащить у кого-нибудь бумажник. Могут украсть для перепродажи белье с веревок, молоко, которое молочники оставляют около домов. Любой способ годился - лишь бы раздобыть денег на удовлетворение своей болезненной страсти. По всему Уильямсбургу, на каждом перекрестке околачиваются кучки в 8-10 человек, планирующие очередную кражу или решающие, как сбыть краденое.
К Рождеству мне удалось привести в Центр первого мною обращенного - высокого темнокожего парня. Он жил с замужней женщиной. Однажды между ним и ее мужем произошла стычка в баре, и Педро - так звали парня - пырнул того ножом. Пострадавший, как оказалось, был членом банды «Скорпионс», действовавшей по всему городу. Банда решила поквитаться с Педро. Я же, встретившись с ним однажды и выслушав рассказ о его злоключениях, предложил ему убежище в «Тин челлиндж». Он с готовностью согласился. Через три дня пребывания в нашем Центре он принял христианство и вручил свою душу Господу.
Следующие три месяца мы не могли на него надышаться. Первое свое Рождество в качестве супругов мы с Глорией провели в компании Педро. Он ел с нами и следовал повсюду за нами по пятам. Когда по выходным мы отправлялись на метро в отдаленные церкви на богослужения - Педро нас сопровождал.
Как-то в марте, поздно вечером, я собирался спать. Глория лежала на нашей кушетке в передней. Я. думая, что она уже спит, и боясь ее разбудить, тихонько стянул с себя одежду, скользнул под одеяло и обнял ее за плечи. И только тут заметил, что она плачет. Она вздрагивала, всхлипывая в моих объятиях.
- Эй, малыш, что случилось? - встревожился я.
Этой фразы было достаточно, чтобы всхлипывания ее превратились в горькие рыдания. Я, лежа рядом, гладил ее по спине и старался успокоить, пока она не взяла себя в руки и не заговорила.
- Что с тобой, Глория? - вновь спросил я. - Тебе нездоровится?
- Нет, Никки, дело вовсе не в этом. Ты не понимаешь. И никогда не поймешь...
- Что я не пойму? - ее враждебный тон смутил меня.
- Эта пиявка! - со злобой проговорила Глория. - Эта пиявка - Педро! Неужели он не может понять, что я хочу хоть немного побыть наедине с тобой!? Мы женаты всего четыре месяца, а он ходит за нами по пятам, куда бы мы не направлялись! Он бы, наверное, и в ванну залезал вместе с нами - если бы мы там все могли уместиться!
- Что ты, брось... - попробовал я успокоить ее. - Это не похоже на мою Глорию. Ты должна бы гордиться. Ведь он первый обращенный нами. Возблагодари Бога!
- Никки, но я не хочу все время делить тебя с кем-то. Ты мой муж, и я в конце концов хочу проводить с тобой хотя бы немного времени без этого вечно ухмыляющегося Педро, который таскается за нами и только и знает что твердит «Слава Господу»!
- Ты ведь это не всерьез, Глория? - оторопел я.
- Я никогда еще не говорила серьезнее, чем сейчас. Или ты мой муж - или отправляйся спать с Педро. Я не шучу: выбирай. Дальше так продолжаться не может.
- Глория, любимая, послушай: если мы выставим его на улицу, он тут же вернется в банду, или его убьют «Скорпионс». Он должен остаться тут!
- Что ж, если он вернется в банду, значит, с твоим Богом что-то неладно. Что же это за Бог, Которому вручил свою жизнь Педро, если Он отвернется от него, стоит тому попасть в беду?! Я в это не верю. Я думаю, что если человек пережил обращение в истинную веру, то у Бога достанет могущества хранить его впредь. Если же ты намерен нянчиться с каждым, кого приведешь сюда с улицы, - я выхожу из игры! - в голосе Глории все явственнее слышались истерические нотки.
- Но Глория! Это же первый, кого мне удалось обратить!
- Может быть, именно в этом ненормальность твоих с ним отношений. Он твой новообращенный. Быть может, принадлежи он Господу - тебе не пришлось бы так беспокоиться, что он вернется в банду.
- Что же, возможно, ты и права. Но мы все равно обязаны дать ему пристанище. И не забывай, Глория: Господь призвал меня на это служение, и ты согласилась следовать за мной.
- Но Никки! Я не желаю мириться с необходимостью все время тебя с кем-то делить!
Я привлек ее к себе:
